Они довольно быстро нашли труп животного, назвав его зеброй, который уже почти до самой шкуры был выеден личинками, и установили за ним круглосуточное наблюдение.

Необходимо отметить, что все эти «горные козлы», «дынные мухи», «зебры» и другие животные мало чем были похожи на земные прототипы, да и само выражение «круглосуточное наблюдение» не совсем точно по отношению к септимским суткам, длящимся более шестисот часов, все эти упрощения введены для того, чтобы не загромождать текст излишними деталями и разъяснениями вроде того, что длинный день Септимы астронавты условно делили на земные сутки, пользуясь для этого обычными госстраховскими календариками.

В этот день в восемь часов утра Манаева сменил у трупа зебры Янин, приехав на вездеходе второй смены. Манаев развернул свою машину на месте и запылил в сторону базового лагеря. Там его уже поджидал Черных и Шадрин.

Биологу потребовалось еще что-то уточнить на месте происшествия, и Черных после небольшого колебания решил оставить Манаева одного в лагере, взял однако с него честное слово, что тот никому постороннему не обозначит проход в защитном поле. Манаев еще раз подивился очередной странности капитана: какие посторонние могут быть на безлюдной Септиме? — но честное слово дал и сразу же, выпустив вездеход из-под купола, отправился отдыхать.

Но выспаться ему не удалось. Часа через три сработал сигнал вызова. Манаев, подумав, что это быстро управились и возвратились Шадрин и Черных, вышел из люка посадочного модуля, и сон как рукой сняло: обозначить проход просил Янин. Манаев, не мешкая, пропустил вездеход сквозь защитное поле и дождался, пока Янин загнал машину в бокс.

— Что случилось? — спросил его Манаев, когда тот, стащив шлемофон, поравнялся с ним.

— К черту! — сказал Янин, проходя мимо. — К черту эту планету… Расскажу, когда соберутся все…

И вошел в посадочным модуль.

Хорошо для Манаева, да и для остальных членов спецотряда, что следующий эпизод начался прежде, чем Янин включил внешнюю акустику в своей каюте.

Манаев собрался было уже последовать за Яниным, как на переносном пульте управления силовым полем защиты заработала мигалка — это означало, что кто-то или что-то касается извне защитного купола.

Манаев поднял голову и, поворачиваясь на месте, осмотрел пространство снизу доверху: ничего постороннего. Значит «то», что прикасается к полю, загораживается посадочным модулем. Он начал обходить его справа и сразу же увидел Горбунову…

Манаев понял, что это она, лишь потому, что на Септиме, кроме нее, женщин никогда не было. Горбунова стояла немного наклонясь вперед, опираясь ладонями поднятых рук о силовой барьер. Она была без скафандра, в легком комбинезоне, простоволосая…

Не задумываясь ни секунды, Манаев бросился к пульту и обозначил проход в силовом поле намного правее женщины. Со второй попытки Горбунова оказалась в центре прохода. Лишившись опоры для рук, она упала внутрь защитного купола. Манаев с завидной для его веса поспешностью устремился к ней, чтобы помочь.

— Стой! — раздался усиленный мегафоном голос Янина. — Стой, говорю!

Манаев замер на месте — сказался инстинкт «мгновенной реакции», привитый ему еще в начальных классах астрошколы — опасность!

Горбунова поднялась и медленно пошла в его сторону. Их разделяло метров двадцать.

— Что же это творится? — сам с собою разговаривал Янин, не отключая мегафон. — Чертова планета!.. А вот сейчас еще женщина…

Мамаев в недоумении глянул на перископ капитанской рубки посадочного модуля, куда, очевидно, перебрался Янин. Пауза затягивалась. Манаев переступил с ноги на ногу.

— Стоять! — рявкнул Янин.