Маке, старший из восьми детей бизнесмена, родился 13 декабря 1813 года в Париже, в 1830-м окончил лицей Карла Великого вместе с Нервалем, летом бегал по баррикадам, в 18 лет был зачислен в тот же лицей внештатным преподавателем истории, а в 1832-м в Сорбонне защитил докторскую диссертацию по истории театра. Мечтал писать, искусство любил больше науки, входил в группу молодых романтиков «Малый Сенакль» (группа Гюго — «Большой Сенакль»), публиковал стихи под псевдонимом «Огастус Мак-Кит». В 1833 году написал с Нервалем драму «Искупление» и романы «Рауль Спитен» и «Форт Диш»: пьесу не поставили, романы напечатали, но никто их не читал. В 1835-м, несмотря на увещевания отца, бросил преподавание и стал редактировать газету «Антракт», вскоре заглохшую, публиковал статьи о театре в «Парижской газете», с 1838 года работал в газете «Молодо-зелено». Исследователь Гюстав Симон, лично знавший Маке, в 1919 году издал о нем книгу «Дюма и Маке: история одного сотрудничества», юным он его не видел, но описал по чужим рассказам: благородный, пылкий мальчик, талантливый, но неуверенный в себе, внешне похож на д’Артаньяна: худощавый, усики, ясные светлые глаза. Маке предложил Жоли пьесу «Карнавальный вечер»: вдова Батильда влюблена в кузена покойного мужа, тот — в другую, а в Батильду — мужчина, с которым у нее была связь и который теперь ее шантажирует. Это не водевиль, а мрачная психологическая драма. Жоли отверг — нетеатрально. Нерваль предложил показать «калеку» Дюма — тот поправит. Маке согласился. Все соглашались: Дюма правил быстро, бережно, критиковал необидно, все сдавал в срок и своего имени не ставил; это считалось нормальным, ведь он брал за труд деньги. (Если работа занимала дня два-три, то денег не брал, и это тоже считали нормальным. Если не мог поправить — отказывался, после чего пьеса возвращалась автору, но в редких случаях он покупал ее «впрок».)

Нерваль — Маке, 3 ноября: «Он [Дюма] сказал, что полтора акта очень хороши, другие полтора надо переделать. Но ему сейчас некогда, надо сдавать „Алхимика“. Я придумал, как сделать развязку без смертей, потому что это было камнем преткновения, твоя развязка чересчур мрачна и тяжеловесна для трехактной пьесы. Но я недостаточно разбираюсь в театре, чтобы сделать это. Тогда мы подумали предложить тебе в соавторы Лакруа (Поль Лакруа, 1807–1884, издатель, автор учебников, эрудит. — М. Ч.). Он сейчас болеет, но скоро сможет… если „Ренессанс“ не возьмет, то Лакруа ее пристроит в „Водевиль“ или „Жимназ“. Я тебе советую принять этот вариант. Лакруа может подписать пьесу псевдонимом, если ты не хочешь подписывать своим именем, как ты мне говорил. Ты ведь знаешь, как трудно начинающим, я бывал и в худших условиях. У тебя будет половина прибыли, и тебе будет проще разговаривать с директорами театров…»

Через несколько дней Нерваль сообщил Маке, что Дюма сам прочел пьесу перед Лакруа и тот взялся «немножко поправить». Но по какой-то причине Лакруа опять не смог, и Дюма все сделал сам. Нерваль — Маке, 7 декабря: «Дорогой друг, Дюма переписал всю пьесу — в соответствии с твоим замыслом, конечно; пойдет под твоим именем. Пьеса принята, нравится всем… Завтра я представлю тебя Дюма…» Встретились, Маке со всем согласился, переименовали пьесу в «Батильду»; ее поставили 14 января 1839 года в «Ренессансе» с Идой в главной роли (это и была выгода Дюма — денег он не взял), успеха не случилось, провала тоже. Дюма тотчас об этом забыл. «Ренессанс» его не устраивал — видно, что второго Французского театра не получается, надо писать для настоящего.