В советский период на Дюма (роман был впервые издан на русском языке в 1925 году) продолжали сердиться. С. Н. Дурылин, «Александр Дюма-отец и Россия» (1937): «В романе Дюма рассыпано множество исторических несообразностей, фактических ошибок, романических измышлений, психологических несуразностей и политических нелепостей». В качестве «ужасных нелепостей» приводятся, например, такие: «Анненков превратился под пером Дюма в графа Ванинкова»; Дюма пишет, что в Сибири за санями бежало много волков, а Полина Анненкова видела только одного; Чита перепутана с селом Козловом. Ужасные, конечно, нелепости, просто убийственные… Переиздали роман лишь однажды, в Горьковском книжном издательстве в 1957 году, с добавлением эссе «Мученики», написанного Дюма в 1859-м, и его переводов стихов Рылеева. Оба издания были с купюрами. Лишь в 2004 году издательство «Арт-Бизнес-Центр» опубликовало полный текст, но большинство из нас, конечно, его не читали, а помнят старый. Вот и сравним: всегда любопытно, разбирая книгу иностранца о нас, отмечать, что и почему выкинули.

Прежде всего, в советском издании меньше глав. Выброшено почти все о Наполеоне, скорее не из идейных соображений, а просто сочли не идущим к делу. (Даже во французских изданиях глава о наполеоновской кампании в Москве то вставлялась, то убиралась.) Но основная претензия заключалась, конечно, в том, что автор, по выражению Дурылина (чья книга, если отвлечься от идеологии, является эталоном дюмаведения), «опошляет образ декабриста». Что же он опошлил? Что соврал?

Луиза (так Дюма назвал героиню), рассказывая Гризье о знакомстве с «Ванниковым», приводит его слова: «В Москве я встретил старых друзей. Они нашли меня мрачным, скучным и попытались развлечь. Но это им не удалось. Тогда они принялись искать причину моего грустного настроения, решили, что меня снедает любовь к свободе, и предложили мне вступить в тайное общество, направленное против царя…» То есть в заговор Анненков вступил не по идейным соображениям, а от скуки. (В подлиннике эта мысль выражена резче, но не суть важно.) Гризье по просьбе Луизы пытается отговорить Анненкова от участия в заговоре, а тот отвечает:

«— Вы думаете, что я не знаю так же хорошо, как вы, что это безумие? Что я хоть немного надеюсь на успех? Нет! Я сознательно бросаюсь в пропасть, и даже чудо не может меня спасти. Единственное, что я могу сделать, — это закрыть глаза, чтобы не видеть глубины этой пропасти.

— Но зачем же вы по доброй воле бросаетесь в нее?

— Слишком поздно идти на попятный. Скажут, что я струсил. Я дал слово товарищам и последую за ними… хотя бы на эшафот».

Далее цензура вырезала несколько страниц. В подлиннике Гризье говорит Анненкову:

«— Но вы, вы, человек знатного рода…

— Чего вы хотите?.. Люди сошли с ума. Во Франции парикмахеры сражались, чтобы стать большими господами, а мы будем сражаться, чтобы стать парикмахерами».

Дурылин: «Эта реплика есть повторение известной пошлой остроты, сказанной придворным „остроумцем“ кн. А. С. Меншиковым после подавления восстания декабристов. Нужно ли говорить, что ее мог произнести мифический „comte Waninkoff“ на грудь которого Дюма повесил Станислава, не полученного им самим, а никак не настоящий декабрист Анненков?!» (Вообще-то фраза об аристократах, желающих быть парикмахерами, принадлежит Ростопчину.)

Гризье:

«— Но какова же цель?

— Республика, ни больше ни меньше; и отрезать бороды наших крепостных, пока они не отрубили нам головы… И кого выбрали для этой цели! Князь! Князей у нас много; чего у нас нет — это людей…

— Но ведь вы подготовили проект Конституции?

— Конституция! — воскликнул граф Алексис с горькой усмешкой.