|
Им же хуже. Он вернулся к «Арманталю», путевым заметкам и книге о живописи (все одновременно). Так прошла зима, примечательная тем, что, с одной стороны, стало ясно, что его и жену ничто не связывает и у нее есть другие мужчины, а с другой — тем, что в разлуке улучшились отношения с сыном. Отец горевал, что парень слишком много времени уделяет спорту и развлечениям, советовал учить языки, читать Библию («ради высокой поэзии, которая в ней содержится»), Гомера и Софокла в подлиннике, Шекспира, Гюго; из своего скромно рекомендовал только «рассказ Стеллы из „Калигулы“ и 1-ю сцену из „Карла VII“».
7 января 1841 года Гюго с четвертой попытки был избран в академию. Время было удачное для молодежи, академики мерли как мухи, в ноябре умер политик де Бональд, в феврале новые выборы. Дюма — Нодье: «Как Вы думаете, есть у меня сейчас шансы попасть в Академию? Гюго вот прошел. Все его друзья были в большей или меньшей степени моими друзьями… Если, по-вашему, надежды мои не беспочвенны, взойдите на академическую трибуну и расскажите, от моего имени, Вашим почтенным собратьям, как сильно мне хочется оказаться среди них… скажите обо мне все то хорошее, что Вы обо мне думаете, и даже то, что не думаете». Тейлору: «Подумайте, что можно сделать для меня касательно Академии; подзудите Нодье, Баранта и Моле… Одно Ваше слово, и я приеду…» Гюго: «Что Вы думаете о возможности представить мою кандидатуру? Разве не прекрасно было бы войти туда вместе? Повидайтесь с Понжервилем и Нодье, поговорите с ними об этом…» Но никто его не выдвинул. В биографиях Гюго говорится, что он пытался помочь друзьям, в частности Дюма, попасть в академию; письмо Сент-Бёва к знакомой в январе 1841-го подтверждает, что он бы этого хотел — «Гюго называет четверых кандидатов, которым отдает предпочтение: Дюма, Бальзак, Виньи и я», — но выбрал Виньи. А избрали посредственного драматурга Жака Франсуа Ансело. 18 марта Дюма с женой приехали в Париж улаживать дела, экономили, отказались от квартир, жили в отеле. Удалось пристроить «Арманталя» в «Век». Вышли «Рейн» и «Юг Франции», но гонорар небольшой. Заработок дал Фердинанд — написать «Историю французской армии» с Адрианом Паскалем, военным историком (кропотливая работа длилась более трех лет, не была окончена, издательство «Дюмон» выпустило три тома с 1841 по 1845 год). Французский театр взял «Брак при Людовике XV», автор за несколько дней до премьеры (1 июня) уехал во Флоренцию, боясь провала. Он страшно нервничал из-за академии. Карты благоприятны как никогда: Нодье занял должность директора академии (председательствующего на собраниях), Гюго — вице-директора, правда, больше власти у постоянного секретаря, но все же… Теперь нужна серьезная удача, чтобы напомнить о себе. Но она не шла. «Брак» был принят вяло. Первая часть «Арманталя» начала печататься с 1 июля, никто роман особо не оценил. Подписан он был одним Дюма (и посвящен «моему другу Огюсту Маке») — с этой точки начинается история взаимных обид. Обычно пишут, что Дюма хотел поставить два имени, но Жирарден сказал, что «роман, подписанный Дюма, будет стоить три франка за строку, а подписанный Дюма — Маке — вдвое меньше». Правда, печатался роман не в «Прессе», так что Жирарден был ни при чем, но, возможно, редакторы «Века» рассуждали так же. Маке настаивать не смел, может, и не хотел: бывают писатели, которые боятся шума и любят прятаться за широкую спину соавтора, и хорошему писателю важнее, когда его читают, чем когда говорят о нем. Маке получил треть гонорара, 12 тысяч франков, сумму, которую без Дюма он бы не заработал. В узких кругах все знали, что он был соавтором. Широкая публика? Ну, потом, постепенно, когда союз окрепнет… Во Флоренции Дюма продолжал начатое: «Французская армия», «Арманталь» (вторая часть публиковалась с 29 сентября, третья — с 1 декабря); ради денег с Буржуа написал пьесу «Жаник-бретонец», умолял никому не говорить, что приложил к ней руку (Фредерику Леметру: «Сейчас неудачная или малоудачная работа отбрасывает меня от Академии на 100 лье…»). |
