Жюль Мишле (1798–1874) происходил из бедной семьи, окончил университет, преподавал историю и философию в коллеже Сен-Барбе, издал труд «Введение во всеобщую историю», после революции 1830 года заведовал историческим отделом в национальном архиве и с 1831-го по 1843-й опубликовал шесть томов «Истории Франции» (завершит работу в 1867-м). Его коллега Тэн назвал его «не историком, но одним из величайших поэтов Франции», многие считали его легковесным и необъективным: Мишле не стеснялся жалеть, чувствовать, плакать, сопереживал жертве, ненавидел гонителя. В недобросовестности, однако, обвинить его нельзя: архивист, он считал невозможным писать только по опубликованным источникам, раскапывал малоизвестные мемуары, судебные протоколы, переписку частных лиц; о Тьере и Гизо говорил, что они «рассказывали факты, но не искали законов, которые ими управляют», от Тьери его отличала склонность к «осовремениванию» истории, сутью исторического процесса он считал стремление к свободе, его движущей силой — «народ», в который включал и «креативный класс», и крестьян с рабочими (советские историки его ругали за «бесклассовый подход»). Дюма за год до смерти писал: «Существует два способа писать историю. Первый — ad narratum, чтобы рассказать, — как это делает г-н Тьер. Другой — ad probandum, чтобы доказать, — как это делает Мишле». Тьер берет официальные источники, «иными словами, описания событий, сделанные их участниками и, следовательно, ими искаженные, чтобы самим предстать в наиболее выгодном свете. Так, например, история, написанная ad narratum, скажет: объединение Италии стало возможно благодаря содействию, оказанному Наполеоном III». У Мишле же «факты выстраиваются в хронологическом порядке, а затем он ищет в мемуарах современников побудительные причины и следствия этих событий». Ищет и находит, что объединение Италии, напротив, «произошло вопреки воле Наполеона III, который принял как случившийся факт захват Сицилии, но пытался помешать Гарибальди пересечь Мессинский пролив». Так попытается писать и Дюма: его исторические труды после 1842 года основаны не только на книгах, но и на самостоятельных разысканиях в архивах Парижа и всех городов и стран, где происходили описываемые события.

Популярная газета «Большой город» не печатала ничего серьезно-исторического, но охотно брала статьи «с историей» на занимательные темы. Дюма дал туда очерк об истории и современной практике проституции — «Девки, лоретки и куртизанки», написанный на основе работы врача Парена-Дюшатле: из Дюшатле взял цифры, из истории — истории. Описал женщин с жалостью (работа монотонна и скучна), куртизанок древности с восхищением, мужчин с насмешкой. Там же опубликовал очерк «Змеи»: змеиная мифология, естествознание, смешные и страшные рассказы людей, сталкивавшихся со змеиным характером. «Соблазнителя и мужа» поставили 5 ноября без успеха, «Галифакс» 2 декабря — так, средненько. Почему Дюма перестал быть успешным драматургом?

Причины разные. Над этими двумя и им подобными пьесами он работал наспех, «левой ногой». Иногда, как в случае с «Лоренцино», его пьесы были слишком напичканы политикой и мрачны, таких публика тогда не любила, а приделывать к серьезным вещам «хеппи-энды» он отказывался.