Маке

— Однако вы умрете, — сказал Атос.

Дюма

— Женщина, которую вы отравили в Бетюне, была еще моложе вас, сударыня, и, однако, она умерла, — сказал д’Артаньян.

Маке

— Я клянусь поступить в монастырь, я клянусь…

Дюма

— Я поступлю в монастырь, я сделаюсь монахиней… — продолжала миледи.

Маке

— Вы не помилуете ее, — воскликнул палач, — я убью ее здесь, перед вами… она заставила моего брата совершить преступление и погибнуть.

Дюма

— Вы уже были в монастыре, — сказал палач, — и ушли оттуда, чтобы погубить моего брата.

Маке

Миледи в ужасе вскрикнула и упала на колени.

Дюма

Миледи в ужасе вскрикнула и упала на колени. Палач приподнял ее и хотел отнести к лодке.

— Ах, боже мой! — закричала она. — Боже мой! Неужели вы меня утопите?

Эти крики до такой степени надрывали душу, что д’Артаньян, бывший до сих пор самым ожесточенным преследователем миледи, опустился на ближайший пень, наклонил голову и заткнул ладонями уши; но, несмотря на это, он все-таки слышал ее вопли и угрозы.

Маке

Д’Артаньян, опустившись на пень, заплакал.

— Я не могу видеть это ужасное зрелище, — сказал он, — я не могу допустить, чтобы столь молодая женщина умерла так.

— Д’Артаньян! — воскликнул Портос. — Она умрет, даже если мне придется скрестить с вами шпаги. Не хнычьте! Мне кажется, вы трусите, друг мой! Отомстите за бедную женщину, которая всем пожертвовала ради вас.

Д’Артаньян ничего не ответил.

Дюма

Д’Артаньян был моложе всех, и он не выдержал:

— Я не могу видеть это ужасное зрелище! Я не могу допустить, чтобы эта женщина умерла таким образом!

Маке

Миледи, у которой, видимо, блеснула надежда, закричала прерывающимся голосом: — Д’Артаньян! Д’Артаньян! Я люблю тебя!

Дюма

Миледи услышала его слова, и у нее блеснул луч надежды.

— Д’Артаньян! Д’Артаньян! — крикнула она. — Вспомни, что я любила тебя!

Молодой человек встал и шагнул к ней. Но Атос выхватил шпагу и загородил ему дорогу.

— Если вы сделаете еще один шаг, д’Артаньян, — сказал он, — мы скрестим шпаги!

Маке

Д’Артаньян упал на колени и стал читать молитву.

— Ну! — сказал Атос. — Палач, делай свое дело! Ты часто исполнял приговоры, вынесенные людьми, а сегодня исполнишь приговор Божий.

— Я добрый католик, господа, — сказал тот, — и убежден, что поступаю справедливо, исполняя мою обязанность по отношению к этой женщине.

Дюма

Д’Артаньян упал на колени и стал читать молитву.

— Ну, палач, делай свое дело, — проговорил Атос.

— Охотно, ваша милость, — сказал палач, — ибо я добрый католик и твердо убежден, что поступаю справедливо, исполняя мою обязанность по отношению к этой женщине.

— Хорошо.

Атос подошел к миледи.

Маке

— Я прощаю вам зло, которое вы мне причинили, — сказал Атос миледи, — мою разбитую жизнь, мою единственную поруганную любовь, мою утраченную честь и мою душу, погубленную тем отчаянием, в которое вы меня повергли.