Некоторые материалы, касающиеся войны, ему в государственной библиотеке не дали. Он опять писал императору, хотя тот никогда не отвечал ему, льстил безбожно: «Прославленный собрат… (Луи Наполеон в 1865 году издал книгу о Юлии Цезаре, проводя параллели между ним, Наполеоном I и собой. — М. Ч.) когда Вы задумали описать жизнь победителя Галлов, библиотеки поспешили предоставить в Ваше распоряжение все, чем располагали. Итогом стала книга, превзошедшая остальные по объему содержащихся в ней исторических документов. Я приступил к написанию истории другого Цезаря, которого звали Наполеон Бонапарт, и мне необходимы документы, касающиеся его появления на мировой арене». Никаких документов он не дождался. Жаль, но обойдемся…

Роман назывался «Белые и синие», белые — контрреволюционеры, синие — революционеры, действие начинается 11 декабря 1793 года, короля, королеву и жирондистов уже казнили, террор, но жизнь идет, четырнадцатилетнего провинциала Шарля родители отправили в Страсбург учиться греческому. Первое, что он видит, — гильотина. «Ты спрашиваешь, пускают ли это в ход? — весело откликнулся конюх. — А то как же, причем каждый день. Сегодня настал черед мамаши Резен. Она попала сюда несмотря на свои восемьдесят лет. Напрасно она кричала палачу: „Послушай, сынок, не стоит меня убивать: подожди немного, и я сама околею“; она рухнула так живо, как будто ей было только двадцать».

Заведует казнями тот, к кому Шарль приехал учиться, — Евлогий Шнейдер, историческое лицо, чудовище еще большее, чем Каррье из «Бланш»: он был священником. «Этот общественный обвинитель, когда ему не хватало работы в Страсбурге, рыскал по окрестностям в сопровождении грозной свиты — гильотины и палача. По любому доносу он являлся в города и деревни, жители которых надеялись, что никогда не увидят это орудие смерти, производил расследование на месте, обвинял, выносил приговор и приводил его в исполнение, а посреди этой кровавой оргии восстанавливал нарицательный курс ассигнатов, потерявших восемьдесят пять процентов стоимости, и один снабжал армию, испытывавшую нужду во всем, большим количеством зерна, чем все комиссары округа, вместе взятые». Но и Шнейдера некоторые активисты террора считают умеренным и жалуются на него в Париж. Шнейдер шантажом принуждает стать его женой девицу Клотильду де Брен. Ну зачем Дюма этих девиц всюду пихает… Но он лишь следовал источникам: Шнейдер действительно силком женил на себе девушку. У Дюма его арестовывают в день свадьбы, как на самом деле — источники расходятся: то ли до, то ли после. Он имел право выбрать самый эффектный вариант.

Шнейдера казнили, а Шарль попал к генералу Шарлю Пишегрю, командующему Рейнской армией: он воевал успешно, но в 1795 году перешел к белым, был сослан в колонии, в 1804-м вновь участвовал в контрреволюционном заговоре, был арестован и покончил с собой. Дюма реабилитирует его: «Мы читали в трудах историков, что Пишегрю предал Францию ради губернаторства в Эльзасе, красной орденской ленты, замка Шамбор с парком и угодьями, двенадцати пушек, миллиона наличными деньгами и ренты в двести тысяч франков, половина которой перечислялась на имя его жены и по пять тысяч — каждому из его детей; наконец, ради поместья в Арбуа, носящего имя Пишегрю и освобожденного от налогов на десять лет.