План: собрать ученых, геологов, скульптора, архитектора и написать «военную, религиозную, философскую, моральную и поэтическую историю народов, сменявших друг друга на берегах Средиземного моря». Вдохновили его барон Тейлор и художник Адриен Доза, побывавшие в Египте, Палестине и Сирии. Но они не написали о египетской кампании Наполеона — надо восполнить пробел. Долго шла переписка с Тейлором, ни до чего не договорились; 10 октября Дюма обратился с проектом к Гизо (подольстился как мог: «Мы собираемся предпринять экспедицию в целях развития искусства и науки в эпоху, когда, как говорят, политика задушила искусство и науку. Тем, кто обвиняет нашу эпоху в том, что она материалистична и враждебна поэзии, мы сказали бы, что по крайней мере у нас есть правительство, которое помогает нам») и опубликовал маршрут: Корсика — Сардиния — материковая Италия — Сицилия — Греция — Турция — Малая Азия — Палестина — Египет — побережье Африки — Испания.

Пока ждал ответа Гизо, в газете «Семейный музей» Гайярде написал, что Дюма украл у него «Нельскую башню». Дюма ответил, Гайярде обвинил его еще и в краже денег, 14 октября Дюма вызвал его на дуэль. 17-го стрелялись, Гайярде промахнулся, Дюма выстрелил в воздух и в тот же день уехал в Руан, где выступал от Союза драматургов на открытии памятника Корнелю. Вернулся и тотчас поссорился с Бальзаком (раньше отношения были просто кислые). Бальзак нарушил условия договора с Бюло, тот подал в суд и инициировал серию статей в газетах о частной жизни Бальзака: незаконно присвоил дворянство, вообще гадкий тип. Литературный Париж, включая Дюма, встал на сторону издателя, а не коллеги — Бальзака не любили, и по сути спора он был не прав. С этого периода Дюма и Бальзак отзывались друг о друге все ядовитее. Ходил анекдот: Бальзак сказал, что возьмется писать пьесы, только если ни на что другое не будет способен, Дюма парировал: «Так начинайте сразу». В мемуарах, однако, он о коллеге высказался мягко и сдержанно: «Его талант, его способ сочинять… настолько отличны от моих собственных, что я здесь плохой судья».

Гизо согласился финансировать путешествие: пять тысяч франков с выплатой в три этапа. Это почти ничего: хватит лишь на поездку по югу Франции, без ученых, только с художником Годфруа Жаденом и «секретарем» Леконтом. По протекции Фердинанда получили рекомендательные письма от военного министра и министра иностранных дел. Выехали 7 ноября: Фонтенбло — Кон — Бурбон-л’Аршамбо — Лион — Вьенн — Баланс — Оранж — Авиньон — Эг-Морт — Арль — Марсель. В Лионе Дюма задержался, все записал о ткачах: иены на ткани, себестоимость, прибыль, зарплата. Местный театр играл «Антони», Адель — актриса Гиацинта Менье, талантливая, замужняя, он влюбился, она дала от ворот поворот, писал ей грустно: «Вы осуществили мою давнюю мечту об особенной любви, любви уединенной, одной из тех привязанностей, к которым обращаются в минуту большого горя или большого счастья», а на следующий год устроил ей работу в Париже. Удивительный мужчина: не обижался, когда ему отказывали, и умел «оставаться друзьями».

Влюбленность вдохновила: в поездке он начал писать пьесу «Дон Жуан де Маранья, или Падение ангела» по мотивам «Душ чистилища» Мериме, вещь необычную, в старинном жанре мистерии — смесь музыки и драмы. В Марселе деньги кончились, Леконт проворовался, и с ним расстались, Гизо не слал вторую часть субсидии, на Новый год вернулись в Париж.