— Я хочу обсудить рост Арракина, — сказал Пауль, — и мне нужны честные ответы на мои вопросы. Планета за планетой изъявляют мне свою покорность, и население города растет быстрее, чем мы успеваем перестраивать его инфраструктуру. Паломники, беженцы и всякого рода перемещенные лица прибывают на Дюну ежедневно, а наши ресурсы ограниченны. Скоро эти люди останутся без пищи и крова.

— Они привозят с собой недостаточно воды, — добавила Алия.

Корба, одобрительно кивнув, заговорил:

— В прежние времена фрименским племенам приходилось устанавливать тысячи ветряных ловушек, строить заградительные бассейны и беречь каждую росинку просто для того, чтобы выжить. Теперь у нас нашли приют слишком многочисленные чужестранцы. Они привезли сюда свои тела и рты, но забыли захватить с собой средства пропитания. К тому же они совершенно не знают пустыни.

Чани согласилась:

— Они покупают защитные костюмы у мошенников и шарлатанов. Они думают, что могут всегда и везде купить воду за деньги, или надеются, что она упадет к ним с неба, как на их родных планетах. По фрименскому обычаю такие люди заслуживают смерти, потому что их вода должна достаться более разумным пришельцам.

Ирулан дождалась своей очереди:

— Несмотря на повышенный радиоактивный фон в местах атомных бомбардировок Защитного Вала, там были построены временные поселки.

— Они строятся без разрешения, — возразил Корба.

— Тем не менее они строятся, — сказал Пауль. — Запрещение — пустой звук для отчаявшихся и озлобленных людей.

— Радиация — не единственная опасность, — продолжила Ирулан. — Я читала еженедельные отчеты. Каждый день оттуда незаконными путями вывозят мертвецов. Людей грабят и убивают, и кто может сказать, сколько трупов осталось ненайденными? Мы знаем, что существуют банды, занимающиеся похищением живых и мертвых для добычи воды.

Пауль нисколько не удивился, выслушав эту новость.

— В нашей ситуации этого следовало ожидать.

Сверившись с повесткой дня, Корба представил отчет об экспортных поставках меланжи. Границы империи непрерывно расширялись, и Паулю были нужны стимулы для привлечения на свою сторону Космической Гильдии и КООАМ. По этой причине император просил увеличить добычу пряности в пустыне. Муад’Диб всегда получал то, что хотел.

Затем Муад’Диб заслушал рапорты о результатах недавних сражений джихада. Многие аристократы Ландсраада, вступившие в союз с новым императором, помогали нести его знамена на другие планеты, силой подчиняя те из них, которые осмеливались сопротивляться. Однако Пауль отметил одну странность: очень немногие из «покоренных» планет могли представлять для его государства реальную опасность. Дружественные Муад’Дибу правители выбирали в качестве целей планеты, с которыми у них была старая родовая вражда, и под видом джихада просто сводили старые счеты с соперниками. Пауль прекрасно это видел, но понимал, что эти прискорбные и бесчестные эксцессы еще сильнее раздували пламя столь необходимого ему джихада.

Слушая доклад о череде побед и данные о потерях, Ирулан не выдержала:

— Осталось не так долго ждать, когда народы будут плакать, вспоминая о блаженных днях правления моего отца.

— Хаос всегда порождает такие сожаления, — ответил Пауль. «Включая и мои собственные». — Мир наступит только после того, как мы удалим всю гниль из одряхлевшей империи. Но я не могу сказать, как долго это продлится.

Ирулан не дрогнула.

— Я вижу, как формируется ваше собственное правительство, император Пауль Атрейдес.