Особую важность эрцгерцог придавал абсолютному эмбарго, наложенному на торговлю с Грумманом, принадлежавшем виконту Хундро Моритани. Эрцгерцог дал прочитать Лето статью, гласившую: «Исключается экспортная продажа Дому Моритани любых предметов, могущих представлять какую-то ценность».

Арманд взял со стола официальный документ.

— Если вы женитесь на Илесе, то должны будете согласиться с этим условием, Лето. Я не могу изменить эту статью, точно так же, как не могу изменить форму листа дерева или ягоду кустарника. Это чудовище не получит ничего с моей планеты.

Когда-то Лето вел трудные переговоры, стараясь положить конец затянувшейся вражде между Эказом и Моритани, а император даже отправил на Грумман своих сардаукаров. Но как только они покинули Грумман, виконт Моритани нанес следующий удар, публично казнив брата Арманда и его старшую дочь Санию, начав, таким образом, полномасштабную войну.

— Эта вражда когда-нибудь закончится? — поинтересовался Лето.

— Недавно мне пришлось выразить мое неудовольствие герцогу Праду Видалу, потому что он попытался нелегально вывезти отсюда партию груза вопреки моему недвусмысленному распоряжению. Пойманный за руку Видал просто предложил мне половину своей прибыли, надеясь, что я прощу его. Но я плюнул ему в лицо. Да, на самом деле плюнул! — Арманд моргнул, словно удивляясь своей несдержанности. — Он был вынужден принести официальные извинения за свои действия, ожидая того же от меня. Мои администраторы утверждают, что мы несем большие убытки от эмбарго, но что такое деньги? Я ненавижу весь род Моритани.

— Я слышал, что сын виконта страдает какой-то страшной болезнью, — рассудительным тоном заговорил Лето, — а лекарство можно купить только здесь, на Эказе. Если бы вы проявили сострадание и поставили виконту необходимое лекарство, то не появилась бы возможность мирного разрешения конфликта?

— Как я могу спасать его злосчастного сына, — ядовито вопросил эрцгерцог, — если он убил мою дочь? Отказывая Моритани в лекарстве, я заставляю этого безумца почувствовать боль, которую испытываю я и в которой повинен он, и никто иной. Наш спор может закончиться только истреблением моего или его Дома.

Эрцгерцог взял со стола маленький хрустальный флакон.

— Вот это редкое лекарство, в котором так отчаянно нуждается виконт. Необходимы месяцы работы для экстракции эзойт-поай, очистки и обработки. Да, я мог бы дать это лекарство Моритани. Я мог бы спасти его сына.

Арманд сжал флакон в ладони и с размаху швырнул его на каменный пол. Флакон разлетелся на мелкие сверкающие осколки.

— Я скорее дам этому лекарству засохнуть на полу, нежели допущу, чтобы его коснулось это поганое грумманское отродье. — С видимым усилием эрцгерцог взял себя в руки. — Представьте себе, что у вас появилась возможность сделать услугу юному племяннику барона Харконнена или даже спасти его. Вы бы воспользовались этой возможностью?

Лето тяжело вздохнул.

— Сомневаюсь. Харконнены были причастны к смерти моего отца и, вероятно, приложили руку к убийству моего первенца. Нет, я скорее собственными руками задушил бы Фейда-Рауту, чем стал бы его спасать.

— Значит, вы лучше других понимаете мою позицию.

Лето кивнул.

— Я согласен с вашими условиями.

Дальше переговоры пошли очень гладко. Вскоре настало время возвращаться на Каладан вместе с Паулем и Джессикой и приниматься за приготовления. Свадьбу должны были играть через два месяца в замке Каладана.

~ ~ ~

Самыми кровожадными врагами становятся бывшие друзья.