К ее удивлению, отец был не один. Напротив него в мягком кресле сидел доктор Миллер в своем старомодном сюртуке. При появлении Рут он поднялся.

— Ты нездорова, моя девочка? — озабоченно спросил археолог, заметив внезапную перемену в лице дочери. Она была настолько разительна, что даже он, при всей своей рассеянности, не мог не обратить на это внимание.

— Нет, я совершенно здорова, папа.

— Видишь ли, — начал старик, приглашая доктора сесть и жестом указывая дочери на кожаный диван, — доктор…

Он замялся, смущенно потирая руки.

— Видишь ли… я, конечно, предоставляю решение этого вопроса тебе… потому что не в моих правилах вмешиваться в личную жизнь других… Ты самостоятельна… Одним словом, доктор пришел ко мне просить твоей руки, Рут… — закончил он с усилием.

Если бы это событие случилось днем раньше, Рут, вероятно, просто расхохоталась бы. Но сегодня она могла только удивленно поднять брови.

— Вас, конечно, удивит мое предложение, фрейлин Рут, — начал доктор, снова вставая. — Мы с вами очень мало знакомы. Но в мои лета, согласитесь, странно было бы ухаживать… как это обычно принято. Я видел вас несколько раз, знаю хорошо вашего отца и имею о вас весьма лестные отзывы. Этого мне достаточно. Откровенно скажу, что я не питаю к вам безумной страсти, я уже стар для этого, — улыбнулся он. — Но вы мне очень нравитесь. В молодости я не мог жениться и собираюсь это сделать теперь. Все старые холостяки кончают тем, что жаждут семейного уюта. Вы молоды, красивы и скрасите отпущенные мне судьбой годы. Я достаточно богат и смогу предоставить вам все, о чем может мечтать женщина. Конечно, я не собираюсь держать вас взаперти. Напротив, вы будете пользоваться такой свободой, какую пожелаете. Вы разумная девушка. Советую вам подумать, прежде чем дать ответ.

— Я согласна.

Рут протянула доктору безжизненные пальцы.

— Рут! — почтенный археолог с изумлением смотрел на дочь. Неужели же она не понимает, что делает?

— Я тоже не могу обещать вам пылкой любви, но постараюсь оправдать ваше уважение и симпатию, доктор, — медленно произнесла она.

Доктор наклонился к ее руке, почтительно поцеловал ее и надел на безымянный палец старинный перстень с бриллиантом.

— Я просил бы только держать пока нашу помолвку в тайне, — сказал он, — это вызовет лишние толки и пересуды. Я должен уехать недели на две по делам, а когда вернусь, мы можем скромно обвенчаться и уехать за границу. В Италию, например, или в любое место, куда вы пожелаете.

Рут молча кивнула головой, будучи не в силах оторвать взгляда от огромного бриллианта, красовавшегося на ее руке.

Доктор перехватил ее взгляд и улыбнулся.

— Красиво? — спросил он. — Собственно, я не люблю бриллиантов и предназначал для вас другое кольцо, но, к сожалению, потерял его. С изумрудом.

— С изумрудом? — невольно переспросила Рут, вздрогнув.

— Да, мой любимый цвет зеленый. Если вы увидите у кого-нибудь кольцо с большим изумрудом, Рут, скажите мне, я куплю его за любые деньги.

Рут показалось, что доктор выжидательно смотрит на нее. Ведь она нашла вчера кольцо с изумрудом. Но это, конечно, не то кольцо, что потерял доктор. Сказать разве: «Обратитесь, пожалуй, к Горну»?

Но что-то удержало ее, и она промолчала.

Доктор поцеловал ей на прощание руку и ушел, церемонно раскланявшись с отцом.

— Ты себе представляешь, девочка, на что ты идешь? — спросил ее старик-археолог. — Мы не богаты, конечно, и тебе приходится даже работать, но ведь в поклонниках у тебя нет недостатка, а он старше меня.