Изменить размер шрифта - +

– История…

– О том, как граф и барон воевали за то, надлежит ли крестьянам работать на земле или на бумажной мельнице.

Брови его приподнялись.

– Кажется, вы сами уже немало об этом выяснили.

– Вы имеете в виду – больше, чем те, кто верят в байки о вызванных демонах, о завершающей битве добра и зла, и о баронах, которые купаются в крови девственниц?

– Ну да. – Он слегка улыбнулся. – В подобное вы не верите, верно?

– В девственниц так точно.

– Да, полагаю, это самая сомнительная часть.

– Так что же произошло на самом деле?

– Вы в основном уже обрисовали.

– Тогда опишите остальное, отец Нойж.

– Ну, демонов никто не вызывал.

– Это-то я подозревал.

– Все просто. Старый Саэкереш – дед нынешнего графа Саэкереша – открыл процесс производства бумаги, и хотел построить бумажную мельницу.

– Так, и что дальше?

– Процесс построен таким образом, что необходим крупный объем операций. Ему нужны были рабочие и лесорубы. Очень, очень много лесорубов. Мы их зовем «фаваготи».

– Ясно.

– И он переехал сюда, потому что…

– Погодите. Как переехал, откуда?

– Точно не знаю. Откуда-то с востока.

– Ясно.

– В общем, он переехал сюда, потому что здесь есть река и лес.

– Да. Впрочем, я удивляюсь, что лес еще остался.

– Старый Саэкереш разбирался в колдовстве и, как я понял, его очень беспокоил вопрос сохранения живой природы. Поэтому он велел сажать молодые деревья там, где вырубались старые.

– Понятно. Благородный поступок.

Он пожал плечами.

– В общем, он прибыл сюда и, ну, подготовился, а потом в течение недели вырезал барона Нияли и всех его людей.

– Всех?

– Почти.

– Но несколько колдунов, верных старому барону, спаслись, – заметил я.

Он кивнул.

– И большая часть уцелевших ушла, – добавил я. – Но почему не все они?

– Ваша семья?

– Да.

– Точно не знаю. Старик Саабо был…

– Саабо?

– Такое имя тогда носила семья. У старика Саабо был надел, который он хотел сохранить. Он на все это смотрел так: один, э…

– Гад?

Кивок.

– …просто пришел на смену другому, и трое его сыновей пошли работать на мельницу. Старший сын в достаточной степени с ним согласился, чтобы сменить имя. Наверное, он думал, что оставляет прошлое позади.

– Итак, старый барон, как вы его назвали, не был особенно достойной персоной?

Отец Нойж развел руками.

– Не слышал о нем ничего особенного и не могу заявить, будто он был много лучше или хуже всех прочих.

Я кивнул.

– А другие сыновья? Здесь в округе еще остались Саабо?

– Да, есть одна семья.

– И полагаю, с ними будет все хорошо, пока я держусь от них подальше.

Он опустил глаза.

– Не думаю, что они хотя бы подозревают о вас, господин Мерс. Несколько поколений прошло. Они знают, что были дальней родней той семье, которая, э, которую…

– Убили, – сказал я.

– Да. Мики мне так и сказал: «отец, вы знаете, что мы приходились дальней родней семье Мерс? Ужасное несчастье». – Он развел руками. Кажется, это был его любимый жест. – Они не понимают.

– И вы, разумеется, их не просвещали.

Быстрый переход