|
— Вот возьму и приеду! К тому же у тебя моя сумка от «Луи Виттон»!
— Извини, — бормочу я. — Хочешь, я ее тебе пришлю?
— Не беспокойся, — смеется она. — Как-нибудь без нее проживу. Ник мне новую купит!
— Ага! Ник! Так что у вас произошло?
— Что произошло? — по ее голосу я тут же понимаю, что она уже не следует «Правилам».
— Так, значит, «Правила» благополучно заброшены на полку?
— Вовсе нет, — с негодованием произносит она. — То, что я с ним переспала, еще ничего не значит.
— Ты с ним переспала!
— Решила, что уже пора. Слава богу, он ответственно к этому подошел. Цветы, шампанское и прочее.
— А фейерверки были?
— М-м-м. Ты не поверишь, Джемайма, он совершенно потрясающий.
— Джеральдина! Ты влюблена!
В трубке долгое молчание.
— Да, моя дорогая Джемайма! Я влюблена!
И не знаю почему, но я ей завидую. Вообще-то предполагается, что я тоже влюблена, так почему же я и могу щебетать об этом с таким же энтузиазмом, таким же мечтательным тоном?
— Я очень за тебя рада, — говорю я. — Надеюсь, он оправдает твои ожидания.
— М-м-м, — мечтательно произносит она. — Обручальное кольцо с бриллиантом в восемь карат и Ник Максвелл. Моя жизнь — сбывшаяся мечта.
Я в шоке.
— Он что, уже преподнес тебе обручальное кольцо?
— Не будь идиоткой. Я просто делаю планы на будущее.
Я смеюсь.
— Послушай, я уже и так разорилась на телефонных разговорах, а мне еще надо поговорить с редактором. Соединишь меня?
— Удачи тебе, — она посылает мне воздушные поцелуи. — Во всем.
— Как дела в Голливуде? — раздается в трубке рявкающий голос редактора.
— Нормально, — с улыбкой отвечаю я, — но вообще-то я в Санта-Монике. Это совсем другая часть Лос-Анджелеса, не та, которую показывают в кино. Тут все попроще.
— Не знаю, не был, — отвечает редактор. — Но с удовольствием отправил бы туда жену с детишками. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее понапрасну, — одно из его излюбленных занудных клише. — Мы все с нетерпением ждем твоего возвращения в понедельник, Джемайма.
— Вообще-то, я поэтому и звоню.
— А я-то думал, ты по мне соскучилась, — со вздохом произносит он. — Давай выкладывай, птичка. Я знаю, что ты собираешься сообщить мне плохие новости. Понял в ту самую минуту, как мне сказали, что ты звонишь.
— Дело в том, что я хотела бы остаться здесь еще ненадолго.
— Тебе предложили работу в « Вестнике Голливуда » ?
— Нет, это не имеет отношения к работе.
— Значит, влюбилась.
— Наверное.
— Послушай, Джемайма, — говорит редактор, и по его голосу я понимаю, что он согласен! Он отпускает меня! — Вообще-то, это против правил, но, учитывая, что ты — лучший наш репортер… Я согласен. Как долго ты собираешься оставаться в Лос-Анджелесе?
— Три месяца? — почему-то у меня это выходит с вопросительной интонацией.
— Хорошо, Джемайма, но при одном условии.
— Каком? — с сомнением спрашиваю я.
— Нашей старушке «Килберн Геральд» нужно что-то новенькое. Я хочу, чтобы ты вела еженедельную рубрику новостей из Лос-Анджелеса. |