— Пожалуйста, не упоминайте о том, что я ее разыскиваю, — умоляющим тоном произносит он, прощаясь с журналисткой. — Это не для печати.

— Не волнуйтесь, — она ободряюще похлопывает по плечу. — Можете мне верить.

Бен даже не задумывается о том, что он сделал. Он может думать только о Джемайме Джонс и о том, как отыскать ее.

Я не собиралась звонить в Лондон, не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что случилось. Если бы я позвонила и сказала, что переехала, меня бы спросили почему, а у меня не хватило бы смелости рассказать знакомым о Брэде, Дженни и вот теперь о Бене.

Но неделя тянется очень долго, особенно если твое сердце разбито. И к тому же Лорен уже начинает действовать мне на нервы. Да, конечно, она замечательная, но мне иногда так хочется побыть в одиночестве, посидеть в тишине и вспомнить ту ночь, самую чудесную ночь в моей жизни, помечтать о будущем, о том, что бы произошло, если бы Бен все-таки позвонил мне… Но она не оставляет меня в покое. Знаю, она пытается приободрить меня, но ее шутки уже не кажутся мне смешными, вот и все.

Наконец, чувствую, что уже на пределе, мне необходимо поговорить с кем-то, кто знает Бена, кто посоветует мне, как быть. С кем-то, кто его знает и подскажет, почему он так и не позвонил.

— Джеральдина? Это я.

— Джемайма Джонс! Рада тебя слышать! Ты почему пропадала?

— Ты сидишь?

— Да. Что там у тебя происходит?

— Боже мой, Джеральдина. Это кошмар какой-то.

Не знаю, с чего начать.

— Сначала, — тихо произносит она.

И я все ей рассказываю. Про Брэда, про Дженни, про Лорен и про то, как я сорвалась и объелась до тошноты в торговом центре Санта-Мокики. Про все. И наконец, про Бена.

— Но он мне звонил! — прерывает меня Джеральдина, я даже не успеваю пожаловаться ей, как мне

плохо. — Я так и знала, что что-то случилось, ведь он ни разу мне не звонил с тех пор, как уволился! И тут на прошлой неделе объявился. Позвонил и спросил, знаю ли я твой номер телефона. Джемайма, ты идиотка! Он, наверное, потерял твой номер! Почему ты мне раньше не позвонила?

— Он звонил тебе? — медленно осколки моего разбитого сердца снова склеиваются воедино.

— Да! На прошлой неделе! У него был такой Несчастный голос — я так и поняла, что что-то превзошло. И не ошиблась!

— Что он сказал? Слово в слово, пожалуйста,

— Ничего особенного. Просто сказал, что вы встречались в Лос-Аяджелесе, и он хотел позвонить тебе, чтобы поблагодарить, но нигде не может найти твой телефон.

— Что же мне делать? Позвонить ему? О господи, , Джеральдина, я так хочу вернуться домой!

— Так что тебе мешает?

— Не могу, — со стоном произношу я. — Мне это обойдется в 954 доллара, не считая налога, а у меня нет денег.

— Бен знает?

— Как я могла ему сказать? Мне не хотелось, чтобы он жалел меня. Я сказала, что должна вести еженедельную колонку.

— Господи, Джемайма. Почему ты не сказала ему правду?

— Не знаю, — бормочу я. — Что бы это изменило?

— Не знаю, — отвечает Джеральдина, — Но я собираюсь провести небольшое расследование.

— Что ты хочешь сделать?

— Предоставь все мне, — решительно произносит она.

— Что? Посоветуй. Мне позвонить ему?

— Не надо, — отвечает она. — Ни в коем случае. Сиди тихо, я все улажу.

— Джеральдина, пожалуйста не говори ему, что у меня нет денег на билет! Хотя какая разница, он,наверное, уже не захочет меня видеть…

— Джемайма, если у вас на самом деле все было так замечательно, он хочет тебя видеть.