Изменить размер шрифта - +
Он также первым кинулся поднимать раненого. И никто из участников этой процессии, медленно возвращавшейся в дом, не нес его более осторожно, чем Раффлс. Когда вошли внутрь, то раненого уложили в библиотеке на диване. Некоторое время он не приходил в сознание. Ему влили в рот немного виски, а на рану положили лед. Наконец бедняга открыл глаза и пошевелил губами.

Лорд Амерстет низко склонился над ним, чтобы расслышать его слова.

— Да-да, — кивнул он, — один из них у нас в руках, целый и невредимый. Тот самый мерзавец, которого вы схватили наверху.

Лорд Амерстет склонился еще ниже.

— Боже! Спустил шкатулку с драгоценностями в окно, так? И они с ней смылись?! Ну и ну! Надеюсь только на то, что нам каким-то образом удастся спасти этого человека. Он опять без чувств.

Прошел час. Взошло солнце.

Рассвет застал дюжину молодых людей бодрствующими в бильярдной комнате. Они сидели на банкетках в верхней одежде, наброшенной прямо на пижамы, и пили виски с содовой. Голоса у всех были взволнованные. Передавая друг другу железнодорожное расписание, они ждали доктора, долго не выходившего из библиотеки. Наконец дверь открылась, и в нее просунулась голова лорда Амерстета.

— Положение не безнадежно, — заявил он, — но весьма тяжелое. Крикетного матча сегодня не будет.

Еще через час большинство из нас отправились на станцию, чтобы успеть на утренний поезд. Мы набились в одно купе так, что в нем трудно было дышать. Всю дорогу мы по-прежнему обсуждали события минувшей ночи. Я оставался своего рода героем дня, потому что сумел удержать того единственного бандита, которого удалось схватить, и испытывал чувство глубокого удовлетворения. Раффлс наблюдал за мной из-под низко опущенных век. Мы не перекинулись с ним ни единым словом до тех пор, пока не распрощались со всеми попутчиками на Пэддингтонском вокзале и не сели в двухколесный экипаж, который, негромко позванивая колокольчиком, повез нас на бесшумных рессорах по улицам Лондона.

— Итак, Кролик, профессионалы добились своего, да? — спросил Раффлс.

— Да, — сказал я. — И я очень рад!

— Тому, что бедный Маккензи получил в грудь пулю?

— Тому, что ты и я хоть раз выступили на стороне порядочных людей.

Он пожал плечами.

— Ты безнадежен, Кролик, совершенно безнадежен! И все же мне представляется, что ты не стал бы отказываться от своей доли, если бы добыча досталась нам? Но тебе определенным образом понравилось уже во второй раз быть в числе победителей, вновь занимая второе место! Сознаюсь, однако, что меня весьма заинтересовали методы работы профессиональных грабителей. Что касается лично меня, то я, поучившись у них уму-разуму, вероятно, вполне компенсировал то, что потерял в материальном выражении. Спустить шкатулку в окно — это весьма простой и эффективный прием. Двое из них многие часы ждали ее внизу.

— Откуда ты это знаешь? — спросил я.

— Я видел их из своего собственного окна, которое было расположено прямо над окном милой старой дамы. Я особенно мучился из-за этого ожерелья, когда поднялся наверх, чтобы провести в чужом доме последнюю остававшуюся нам ночь. Я случайно выглянул в окно. Если быть совсем уж точным, я хотел посмотреть, не открыто ли нижнее окно и не имеется ли хоть какого-то, самого ничтожного шанса исполнить сообщенное нам предсказание, использовав свою простыню в качестве веревки. Я, разумеется, принял меры предосторожности и сначала выключил свет. И хорошо, что я так сделал. Выглянув, я увидел прямо под собой внизу наших профессионалов, а вот они меня так и не заметили. На какое-то мгновение там появился крошечный светящийся диск, а затем через несколько минут — опять, и тоже на мгновение. Я, разумеется, понял, что это было, так как у меня у самого циферблат часов покрыт светящейся краской.

Быстрый переход