Сердце Дуайта гулко забилось.

— Человек должен быть уверен в себе и в то же время знать свое место.

Она не моргая смотрела на Дуайта.
— Думаю, именно этим вы всегда страдали.

— Что ж, теперь, когда вы это обнаружили, какое вы можете предложить лекарство?

Кэролайн отвернулась от окна.
— Что-нибудь освежающее, разумеется. Это средство от любого смущения. И умоляю, не бойтесь шума внизу. Комната находится над конюшней, а наши лошади беспокойны из-за недостатка упражнений.

Дуайт смотрел, как она наливает два бокала вина, и был рад этой возможности собраться с мыслями.

Вернувшись Кэролайн сказала:
— Я думаю, ваш герой, Росс Полдарк, в каждое мгновение полностью в себе уверен. А приняв решения, как я думаю, выполняет их безжалостно и твердо. Канарского?

— Вы совершенно правы, — он взял бокал. — Благодарю. По крайней мере, говоря о решительности. Но в этом отношении жена ему не уступает.

— Я с ней встречалась, — Кэролайн вздохнула. — В своем роде весьма привлекательна. Но по сравнению с мужем не настолько твердолобая. Вам следует как-нибудь его привести. Думаю, он меня развлечет.

— Боюсь, это будет сложновато.

— Его нельзя вызвать, как лакея или доктора? Вы это хотите сказать? Что ж, я так и не думала. Но, возможно, мы смогли бы это устроить. Печенье?

— Нет, благодарю.

Лошади снова зацокали. Девушка склонила голову.
— Это Светлячок. Узнаю его шаг. Вы любите верховую езду? В качестве досуга, я имею в виду.

— В седле я оказываюсь только по необходимости, не хватает времени...

— Мы должны как-нибудь прокатиться вместе, — она поднесла руку к волосам. — Я дам вам знать. Даже могу отважиться вызвать вас сюда, оторвав от постели больного, от какого-нибудь действительно серьезного случая, а не просто рыбьей косточки или еще какой-нибудь подобной банальности.

— Уверен, вы поймете, — нетерпеливо ответил Дуайт, — что и в самом деле бывают серьезные случаи, которые требуют внимания и сострадания. Золотуха у недокормленных детей, чахотка у их отцов, в этом году повсюду распространилась трехдневная малярия, а в Соле — цинга. Томаса Чоука больше интересует охота и пациенты из высшего общества, которые в состоянии заплатить. Я же делаю всё возможное, чтобы остальные не ходили к невежественным лекарям-мошенникам или старухам, которые вываривают крысиные хвосты и продают их как целебный эликсир. Иногда сложно сохранить чувство меры, чтобы всем это пришлось по душе.

— Да, — задумчиво произнесла она через минуту. — Думаю, что вы всё же мне нравитесь.

— Это так любезно, я польщен... Что ж, а теперь мне пора, поблизости есть еще несколько пациентов, к которым мне нужно зайти. Передайте мои добрые пожелания вашему дядюшке.

— Подождите. Не будьте таким упрямцем. Мне нужно еще пять минут вашего внимания. Что за болезни с мудреными названиями? Мне это интересно. И что вы делаете для пациентов? Вы можете их вылечить? Наверное, мне следовало бы стать доктором или цирюльником — кровь никогда меня не пугала.

— С золотухой я почти ничего не могу поделать. Как только проявится ее отравляющее действие, больной обречен на мучительную смерть. С чахоткой на двух излеченных приходится сорок неудач. Редко кто умирает от трехдневной малярии, но многие становятся жертвами других заболеваний в таком ослабленном состоянии. С цингой я могу сделать и всё, и ничего. Лекарства бесполезны, но определенное питание приводит почти к немедленному исцелению. Однако жители Сола не могут позволить себе такие продукты, так что будут умирать с кровоточащими ранами.

— Какие продукты? Плоды хлебного дерева из южных морей?

— Нет, вполне обычные. Свежие овощи, фрукты, сырое мясо. Что угодно из этого списка в достаточном количестве.