— И почему же тогда они это не купят? Наверное, они слишком бедны. Но ведь это всего лишь цинга. От нее страдают тысячи моряков, а когда возвращаются домой, то выздоравливают.

— Это зависит от того, сколько времени длилось плавание. Многие умирают.

— Но они не могут достать эти продукты. Почему бы жителям Сола не тратить меньше денег на джин? Пьяниц не становится меньше, несмотря на всю их бедность. Или почему они не привозят из Франции апельсины вместо бренди?

— Апельсины, когда их можно достать, продаются по два пенса и полпенни или за три пенса штука. Мясо им вообще недоступно. Джин стоит шесть пенсов за кварту или даже меньше. В конце концов, это всего лишь люди. Но всё же многие из них — такие же трезвенники, как мы с вами.

Кэролайн кивнула.
— Благодарю, весьма лестное сравнение... Но всё-таки, доктор Энис, сделаете ли вы доброе дело, пытаясь спасти этих людей? Их становится всё больше и больше, всё больше голодных ртов. Печально смотреть, как они умирают, но это сдерживает их число и сохраняет баланс. Если будет больше еды, чем людей, то людей станет больше, пока опять их число не превысит количество еды. А когда такое случится, то некоторые умрут, пока пищи не станет достаточно, чтобы прокормить остальных. Разве мы вправе вмешиваться? Ах, я вижу, что вас шокировала.

— Только предположив, что вы чем-то отличаетесь от остальных, и не включив себя в эти расчеты.

Она мило улыбнулась.
— Что ж, разумеется, я отличаюсь от остальных! Не из-за каких-либо добродетелей, а по счастливой случайности. Я родилась с фамилией Пенвенен, я богата и образована. Если бы я родилась бедной и слабой, то наверняка умерла бы от одной из ваших отвратительных болезней, но не рассчитывайте, что я буду из-за этого рыдать!

— Какая успокаивающая точка зрения, — сказал Дуайт, — но опасная. Разве не подобного рода философия вызвала проблемы во Франции?

Не успела она ответить, как отворилась дверь, и вошел Рэй Пенвенен. Он сердечно поприветствовал молодого доктора, хотя не с той свободой, которую позволила себе его племянница. Через несколько минут Дуайт ушел — он был рад ускользнуть и разобраться в своих впечатлениях. Весь день его преследовал незнакомый запах, скорее, в его памяти, нежели в ноздрях. Даже вкус вина был незнакомым, участился пульс. Это философия, подумал он, прекрасно подходит для скучающего холостяка среднего возраста с деньгами. Но только не для девушки девятнадцати или двадцати лет. Чудовищно. Именно такой она и была, однако, хотя Энис ее и осуждал, но чувства стали лишь глубже. Он не мог сбежать, разве только надеяться, что Кэролайн скоро станет женой члена парламента и переедет в Лондон, оставив этот дом. Не видеть ее еще не означает забыть, но, по крайней мере, он окажется вне опасности.

Рэй Пенвенен расправил на плечах сюртук.
— Я слышал, завтра приедет Анвин.

— Да, — ответила Кэролайн, — недели на две.

— Ты мне не сказала.

— Я думала, сегодня утром скажет сэр Джон.

— Анвин будет ожидать от тебя четкого ответа.

— Это сэр Джон так сказал?

— Не совсем. Но дал это понять.

Кэролайн задумчиво подобрала юбки и уселась у окна.
— Петицию еще не рассмотрели. Он же не может ожидать, что я выйду замуж за члена парламента, который не знает, действительно ли он избран. Это уж слишком.

— Милая, не стоит так откровенно подчеркивать, что ты выходишь за Анвина ради престижа и положения, — сухо заметил Рэй. — Предположительно, девушки выходят замуж по любви.

— О, по любви, да, я об этом слышала. Но по какой причине на мне женится Анвин — по любви или из-за двадцати тысяч фунтов, которые даете за мной вы с дядюшкой Уильямом? Спроси его об этом.