— Я хотела этого так же сильно, как и ты.

— Но я обещал… Дал слово…

— Знаю, но…

— Ты сказала, что не можешь поручиться за себя, и я обещал делать это за двоих. Обещал.

— Джейк, я хотела тебя. И стремилась, чтобы ты испытывал то же.

— Я хочу. Так хочу тебя, что трудно думать о чем-нибудь еще. Почему, ты думаешь, я заставлял кого-нибудь из мальчиков ездить с тобой?

Изабель обрадовалась — Джейк держался на расстоянии, потому что не доверял самому себе. А она никак не могла навсегда отогнать страх, что он больше не заинтересуется ею, после того, как уже занимался с ней любовью. Потребность в Джейке зашла гораздо дальше физического желания.

Изабель застегнула пуговицы.

— Ты — леди. И слишком хороша для такого, как я.

— Не будь глупым. Я просто женщина.

— Ты никогда не будешь «просто женщиной». Всегда будешь тем, кем тебя учили быть. Ты не сможешь стать другой, даже если попытаешься. Не больше, чем я смогу быть кем-нибудь кроме того, кто я есть. Ты принадлежишь миру нежной музыки, богатых возможностей, комплиментов, нашептывания на ухо. Я принадлежу вот этому миру с его быками и пылью.

— Не хочу, чтобы меня посадили в стеклянный дворец и вынимали только, чтобы восхищаться, — сказала Изабель в ужасе от той жизни, которая, как ему кажется, ей нужна. — Может быть, я не так хорошо переношу быков и пыль, как ты, но предпочитаю их той жизни, которую ты описал. Я хочу быть живой, Джейк, чувствовать, как живой человек. Ты показал мне разницу.

— Не я, мальчики.

— Нет. Это ты и твоя решимость ткнуть меня в это носом, пока весь снобизм не стерся.

Но сейчас невозможно убедить его. Джейк слишком потрясен нарушением своего обещания, чтобы слушать ее, или поверить, если и прислушается. Нужно заставить его понять, что она уже не та женщина, какой была всего несколько недель назад, но он не готов услышать ее сейчас. Слишком зол на себя самого.

— Нам лучше ехать, — сказал Джейк. — Не хочу, чтобы кто-нибудь из мальчиков вернулся посмотреть, не случилось ли с нами чего.

— Джейк…

— Мой отец научил меня гордиться своим словом. Он не принял бы мой голод по тебе в качестве причины нарушить слово.

Изабель не могла не улыбнуться.

— Но я принимаю. И думаю, это лучшая из причин.

— Это больше не повторится. Обещаю.

— Джейк, не обещай. Я этого не хочу.

— Ты думаешь, я снова не смогу сдержать обещание?

— Просто не хочу, чтобы ты сдерживал его. Ему понадобилась минута, чтобы осмыслить.

Изабель хотела бы знать, о чем он думает, хотя о чем бы ни думал, его мысли в беспорядке.

Но Изабель больше не нужны размышления. Она знает, чего хочет. Любит Джейка и хочет выйти за него замуж. Абсолютно не ясно, как ей удастся справиться с этой брачной затеей, но Изабель отказывалась беспокоиться относительно ее практического решения. Она любит Джейка, и он ее любит. Изабель уверена, даже если он еще не понял этого сам. Они найдут выход. Точно знает, что найдут. Джейк может сделать все.

И еще Изабель обнаружила, что она не тот человек, каким себя считала. Может быть, даже научится стрелять из винтовки.

Джейк подавил порыв ускакать так далеко, чтобы не иметь возможности видеть Изабель. Конечно, он пытается сбежать от своей совести, а не от Изабель. Он не должен был заниматься с ней любовью. Обещал держаться на расстоянии, и вот при первом искушении сдался и взял ее.

Изабель сказала, что хотела его так же сильно, как и он ее.