Но не отпустил. Руки продолжали обвивать талию, он крепко прижимал Изабель к себе. Нельзя было не почувствовать жар его тела, не ощутить его силу, не осознать, как ослабели ее ноги. Она боролась с желанием обнять его и приникнуть к его телу.

— Вы крепко стоите на ногах? — Да.

— Больно ступать на ногу?

— Нет. Если я буду осторожна, готовя ужин, то к завтраку нога будет в порядке.

— Вы уверены?

Она не может больше вот так стоять. Слишком давно никого не волновало, как Изабель себя чувствует. И конечно, должна готовить ужин независимо от состояния.

Все правильно. В пути ни у кого не останется времени выполнять ее обязанности и каждому придется делать свое дело, несмотря ни на что. Джейк будет делать. К тому же, это она напоминала о необходимости хорошего примера. Теперь ее очередь.

— Мэтт устал. Он весь день был в седле, и ему еще заниматься с лошадью.

— Он не будет против, если сегодня кто-нибудь сделает это за него.

— Когда распределяли обязанности на время перегона, вы ведь не собирались позволять мальчикам отлынивать?

— Нет, но…

— Приготовление пищи — моя обязанность.

Изабель отступила на пару шагов. Трудно разговаривать, задирая голову, чтобы увидеть собеседника.

— Ну, я лучше займусь делом. Не хочу отрывать вас от работы.

Изабель пошла прочь, полная решимости не хромать, даже если боль убьет ее. Хотя почти так и было, когда под ногу попался один из камней. Она с трудом сохранила равновесие и пошла дальше, отказываясь пасовать перед болью.

— Брет, — позвала девушка, подойдя к погасшему костру. — Мне немедленно нужны вода и дрова.

— Нога еще болит?

Изабель подала мальчикам ужин, взяла тарелку и села. Джейк подошел к ней прежде, чем она смогла проглотить первый кусок.

— Нет, — это была ложь, но от его вопроса захотелось плакать. С тех пор как тетя Дейрор умерла, никто не интересовался, как она себя чувствует. По большей части, никто даже не делал вид, что это его интересует. Изабель думала, что привыкла к этому. Пыталась привыкнуть. Непонятно, почему с Джейком все должно быть по-другому. Она этого не хочет.

— Вы несколько раз споткнулись, когда готовили.

Изабель решила, что незачем радоваться его вниманию. Если сердце забилось сильнее, если слегка кружится голова, лучше считать, что она надышалась дыма от костра.

— Здесь много камней. Все спотыкаются.

— Вам нужно отдохнуть. Пусть Вилл и Пит уберут посуду.

— Я сделаю это сама.

Он сел рядом, жуя одну за другой большие порции бобов и бекона. Очевидно, его не волновало, что бобы разварились, а бекон по-прежнему жесткий.

— Мальчики еще недостаточно мускулисты. Но за месяц в седле должны набрать силы, — по-видимому, его больше не волнует ее нога. Изабель рада, что у мальчиков дела лучше, чем ожидалось, но сейчас не хочет говорить о них. Она устала, нога болит, она едва в состоянии есть то, что сама приготовила, ей недоело всегда думать о ком-то другом.

Но выбора нет. Они с Джейком рядом только из-за мальчиков. Не будь их, она никогда бы не вернулась на его ранчо. И, конечно, не согласилась бы ехать в Нью-Мексико.

— Буду очень рада, если вы научите их всему, чему можно, до того, как мы доберемся до Санта-Фе, — Изабель старалась не поддаваться раздражению из-за того, что Джейк не интересуется ею. — Может быть, это поможет им найти работу.

— Что вы будете делать с младшими? Они не могут быть загонщиками.

— Не знаю.