-  Именно так я вас и понимаю, декан. - Хозяин Пещер, не отворачиваясь от громоздящейся на столике аппаратуры, успокаивающе поднял руку. - Я понимаю вас лучше, чем вам кажется.

    Два приборчика из полусотни уместившихся на тележке вокруг янтарного Ларца одновременно запели занудливым, нервирующим сигналом. Колдун чуть резковатым движением погасил их звук, только яркие точки светодиодов продолжали мигать, настойчиво взывая о внимании к себе. Никто словно не замечал этого.

    -  И после этого. Когда я искал меч - то, что оказалось плазменной пушкой - там, на плато Девяти Лун, я ощутил это; словно вошел в лабиринт. В какой-то невидимый, но для меня вполне реальный, настоящий. Мне кажется, что... что не было там - под землей - никакого меча. Что я нашел его где-то в другом пространстве. В другом Мире вообще. И только потом эта штуковина попала сюда - в наш Мир. Ну, в самом деле, как могли не заметить такую массу металла и камня? Почти под ногами - метрах в пяти-семи под землей? И потом - дальше. Уже годы спустя. Снова и снова. Это приходит ко мне - ощущение лабиринта, переходов. Какой-то сети, пронизывающей все вокруг. Смешно, но иногда я прямо посреди улицы останавливаюсь и иду кружным путем. Потому что... Потому что знаю, что передо мной - стена. И если я коснусь ее... - Он снова энергично потер лоб. - Наверное, я говорю лишнее. Это похоже на невроз.

    -  Все, что с нами происходит, похоже на невроз, - сухо констатировал Колдун. - А вы, мэм? - повернулся он к Циньмэй, слегка огорошенной: подобное обращение было только в мультике про дядю Тома. - Вы тоже испытали что-то... м-м... необычное, - когда начали манипулировать с Ларцом?

    -  Я к этому была готова. - Цинь пожала одним плечом. - Поэтому, может быть, только потом... Я и сейчас не уверена, что это - на самом деле.

    -  Ты не говорила мне, - удивился Кайл. - Так ты - тоже ощущаешь это? Лабиринт...

    -  Нет никакого лабиринта! - с легким раздражением возразила китаянка. - По крайней мере для меня - нет! Я - совсем о другом. Просто... У меня появилось странное... странное чувство. Понимаете, док, - она повернулась к стоящему к ней вполоборота и напряженно следящему за показаниями многочисленных индикаторов Колдуну, - я давно уже приучена не чувствовать боль. Ни свою, ни чужую. Это - первое, чему учат в боевых сектах. А после того, как я стала на путь Испытания, я начала... Нет, я по-прежнему могу погасить свою боль, знаю, как словом остановить кровь, если меня ранят, но... Когда кто-то рядом... Или даже не рядом, а просто кто-то из тех, кто близок мне... Если кто-то из таких людей испытывает боль, или нездоров, или... или что-то происходит с его душой, то я... То все это отдается во мне. И я не могу... Я не могу взять себя в руки до тех пор, пока это не пройдет, не закончится, не будет излечено. И у меня... Никогда раньше мне не приходило в голову это. Я впервые подумала, что, может быть, это мое призвание - исцелять боль.

    -  Может быть, - вздохнул Колдун и повернулся к Тому: - С вами, следователь, разговор особый. Немного спустя мы спустимся в лабораторию для обследования. И вас я расспрошу более подробно. Ваши друзья могут присутствовать при этом, если у них есть сомнения относительно...

    -  Будем считать, что если бы вы хотели причинить нам вред... - начал Кайл.

    Но тут металлическая клетка, в которую был заключен Ларец, лежащий на толстого стекла крышке передвижного столика, зазвенела сначала тихим и тонким, затем все более низким, переходящим в громкое гудение звоном. Запах раскаленного металла, который уже несколько минут висел в воздухе, стал резким и вытеснил все другие ароматы, витавшие в комнате.