Закрыв глаза, Филиппа и Джон сконцентрировали внимание каждый на своем слове. Казалось, они надувают слова точно шарики, но не воздухом, а своей внутренней силой, силой джинн…

— Старайтесь, чтобы внутри у вас возникло ощущение, что слово ваше — не разменная монета, что использовать его надо лишь в исключительных случаях. Знаете — как красную кнопку, которая запускает ракету стратегического назначения или дает сигнал к выстрелу из огромного орудия.

Джон, ты будешь первым. Теперь открой глаза и представь, что один из этих камней исчез. Вообрази сам процесс его исчезновения, то есть мысленно впиши это событие в действительное пространство. Посели его в своем сознании накрепко, как единственно возможное. Как реальность. А затем, не выпуская эту реальность из головы, как можно отчетливее произнеси свое слово-фокус.

Джон собрался с мыслями и, припомнив, как поступал в подобных случаях сам Нимрод, поставил ноги вместе, вытянул растопыренные руки чуть вперед примерно на уровне груди, словно вратарь, готовящийся отразить пенальти, и крикнул: — АППЕНДЭКТОМИЯ!

Прошло секунд десять… пятнадцать… ничего. Джон уже готовился принести извинения и сказать Нимроду: «Я же говорил, что ничего не получится», как вдруг двухметровой высоты глыба, выбранная им для исчезновения, завибрировала, и от нее отвалился кусочек. Небольшой такой, величиной с грецкий орех.

— Ух ты! — восхитился Джон. — Видели? Нет, вы видели? — Он истерически засмеялся. — У меня вышло. Ну хоть что-то да вышло!

— Для первой попытки неплохо, — согласился Нимрод. — Камень не исчез, но ты, безусловно, произвел на него впечатление. Филиппа, а ты попробуй тот, что лежит рядом. Который побольше. Мысленно соедини картинку исчезновения камня с тем, что ты видишь сейчас. Помни, что возможность исчезновения заложена в этом камне изначально. Вот он есть, и вот его нет. — Нимрод помолчал. — Как только будешь готова, то есть поймешь, что в рамки логики укладываются любые возможности, любое развитие событий, нажимай свою красную кнопку, то есть говори слово-фокус.

Не сводя глаз с камня, Филиппа подняла одну руку, точно балерина, другой сделала отмашку, точно регулировщик, и произнесла:

— ПОПРИТРЯСНООТПРИПАДНОФАНТАПРИСМАГОРИЯ!

Не успела она договорить, как выбранная глыба зашевелилась, закачалась из стороны в сторону, все сильнее и сильнее. Длилось это примерно минуту, а потом прекратилось. Филиппа взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Умница, — терпеливо похвалил ее Нимрод. — Ты, безусловно, разбередила ее на молекулярном уровне. Это было видно невооруженным глазом. Но мне кажется, вам обоим надо четче представлять то, что вы хотите получить в результате. Пустоту. Вы, по-моему, путаете идею превращения с идеей исчезновения. Это распространенная философская ошибка. Изменение внешнего вида предмета и полное его отсутствие — совершенно не одно и то же. Попытайтесь-ка снова. И помните: допустимо все, что возможно с точки зрения логики. Мысль уже содержит возможность осуществления самой себя. То есть возможно все, о чем можно подумать.

Оказывается, чтобы быть джинн, надо столько сил! Близнецы быстро утомились и даже запыхались, словно разом поднимали тяжеленный предмет, бежали кросс по пересеченной местности и решали сложное алгебраическое уравнение. Спустя два часа оба камня значительно уменьшились в размерах, и Нимрод наконец разрешил племянникам отдохнуть.

— Уф, ну и работка, — пожаловался Джон.