— Виктор Владиленович, я хочу вернуться к вопросу о своей команде. Мои аналитики запрогнозировали на следующий год много чего интересного, в том числе самый настоящий кризис неплатежей. В связи с этим, полагаю, требуется усилить финансирование моей службы.

— На сколько?

— Думаю, процентов на двадцать пять-тридцать.

— Пятнадцать процентов и можешь меня не благодарить.

— Понятно, — больше пятнадцати процентов ему и не требовалось, просто он знал, что Председатель обязательно уменьшит запрашиваемую сумму. Председатель тоже прекрасно знал, что тот обязательно запросит больше, чем ему надо…

— Значит, будешь наращиваться?

— Придется, иначе с делами не справимся.

— Тогда действуй. Как, кстати, кадровый вопрос решаешь?

— Стараемся.

— Помнишь, ты мне давеча рассказывал об одном интересном кандидате, этом, как его, «Джокере»?

— Не забыли?

— Как видишь… — Председатель любил иногда под настроение продемонстрировать подчиненным, что никогда и ничего не забывает.

— Работаем, думаю, что скоро по нему определимся.

…Машина тронулась. Специалист минуту-другую посидел с закрытыми глазами, откинувшись на сиденье, потом достал из нагрудного кармана телефон.

— Слушаю, Николай Валерьяныч.

— Здорово, тезка. Как дела?

— Трудимся, шеф.

— Как клиент?

— Развил кипучую деятельность. Думаю, в самое ближайшее время перейдет к активной фазе.

— Это хорошо, что к активной. Ты вот что, Коля, сними-ка с него наблюдение, прямо сейчас.

— Полностью?

— Да. До особого распоряжения.

Глава 27

— Давненько ты, Генрихович, на работу не заглядывал, — Босоногов допил пиво из бутылки и вытер ладонью рот. — Уже и забыли, как ты выглядишь… — и потянулся за следующей.

— Если забыл, то полюбуйся, вот он я, — Парамонов достал из кармана пижонской замшевой куртки тонкий металлический портсигар и раскрыл его. — И хватит пиво трескать на работе.

Если бы Босоногову это сказал Дивотченко, то только что опорожненная бутылка полетела бы ему в голову. С Парамоновым дело обстояло иначе. Сам себе в этом не признаваясь, крутой мужчина Босс побаивался сидящего напротив невысокого щупловатого человека с тихим голосом и вкрадчивыми манерами. Может, потому что он удивительно напоминал ему лагерного «кума», в свое время очень удачно подвербовавшего осужденного Ю.П. Босоногова. Дивотченко, в отличие от своего компаньона, Парамонова вовсе даже не боялся, он его просто уважал.

— Как дела в арбитражном, Коля? — полюбопытствовал он.

— Неплохо, — ответил тот, раскуривая коричневую сигариллу. — Заводик в Лобне теперь на самом законном основании принадлежит нашему клиенту. Гонорар за работу уже перечислен, через три дня получим.

— Что так долго? — полюбопытствовал Дивотченко.

— Клиент запустил бабки по длинной цепочке от греха подальше, — улыбаясь, пояснил Парамонов, вероятно, по причине забывчивости не рассказав о том, что ближе к концу цепочки располагается одна, лично ему принадлежащая фирмочка, на счету которой осядет процентов тридцать от выплаченного клиентом. — А вы как тут без меня?

— А мы заказик приняли, — похвастался Босоногов, — небольшой, на двести штук всего.

— Зато налом, — добавил Дивотченко.