У Юрия Витальевича Новикова, который для своих просто Юра, вообще, история из серии «Шекспир отдыхает и нервно курит». В конце восьмидесятых он взял да влюбился в снайпера. Пани Юлия, позывной Паненка (без дураков, чистокровная полька) по праву входит в пятерку лучших представителей этой деликатной профессии нашей конторы за все время ее существования, и в этой пятерке она, уверен, далеко не пятая. За эти почти двадцать лет судьба постоянно то сводила ненадолго, то разлучала их, но и она оказалась бессильна перед простым желанием двух очень хороших людей быть вместе. В начале этого года группа товарищей хотела уничтожить Юру с Юлией. Знатная получилась драчка, на всю Москву прогремела. У тех ребят было все: власть, деньги и куча вооруженных бойцов, готовых за эти деньги на многое. Нас было меньше, но мы как-то справились. «Нас», это потому что я тоже поучаствовал и даже слегка пострадал, опалил волосы на башке. Сидел потом сиднем у себя дома и ждал, пока отрастут. Жаль все-таки, что я не пишу романов, обязательно рассказал бы о Юре, Юлии и всех нас, и назвал бы книгу «Сова и Паненка». Здорово, наверное, быть писателем, сидишь себе в тепле, пьешь чай с лимоном и создаешь нетленки, одну за другой, а не морозишь задницу у выхода из метро в ожидании клиента. Интересно, кстати, где он? Уже начинаю опасаться, как бы чего с ним не случилось в дороге.

Или взять, к примеру, того же Саню Котова… Стоп, о Сане как-нибудь потом, клиент, наконец, появился. Длиннющая темно-зеленая «Тойота Камри» с грацией линкора вырулила с основной дороги и припарковалась на стоянке возле метро. Красавец-мужчина Парамонов вылез из авто, достал с заднего сиденья длиннополую дубленку и аккуратно надел ее. Включил сигнализацию и вальяжной походкой направился к магазину через дорогу, небрежно помахивая портфелем.

Взвалив на плечо здоровенную полосатую сумку, «мечту челнока», я скачками понесся к месту нашей с ним будущей встречи.

Глава 29

— Просто здорово выглядите сегодня, Виктор Владиленович, — второй раз за день услышал Председатель, на сей раз от своего заместителя.

— Внешний вид обманчив, Мишель, — улыбнулся тот. — Особенно в мои годы.

— Какие ваши годы, вы еще ого-го!

— Когда говорят «Вы еще…», подразумевают «старый хрен».

— Как вы можете такое говорить, Виктор Владиленович, — Заместитель не на шутку расстроился и даже немного покраснел.

— Не обижайся, Мишаня, это я так, ворчу по-стариковски. Ладно, давай к делу. Скажи-ка, ты беседовал с Геной и Валерьянычем?

— Да.

— И что?

— Как сказать… Каждый из них свое дело знает, но вместе им работать трудно, уж больно они, как бы сформулировать…

— Так и формулируй, на дух не переносят друг друга. Ты это хотел сказать?

— Не так категорично, но, по сути, верно.

— Которого из них увольнять будем, Миша?

Заместитель, внутренне поморщившись, взял паузу. Ситуация ему откровенно не нравилась, очень не нравилась. Еще по прежней работе на Старой площади он крепко-накрепко усвоил, что товарищ Столяров обожал советоваться по кадровым вопросам, но решения всегда принимал сам и порой очень неожиданные. В океане аппаратных интриг он был тигровой акулой, а сам Михаил, несмотря на весь приобретенный опыт, в лучшем случае мелким акуленком. Его и самого-то не сожрали только потому, что знали, КТО стоит за ним.

— Ты заснул, что ли? Говори, я слушаю!

Говорить очень не хотелось.