Чувствуя его правоту, я понимал, что поступаю как неотесанный грубиян. От стыда меня прямо таки охватила дрожь – в душе, разумеется, не в коленках, – но спросить постарался спокойно:
– Как тебя зовут?
– Том Кеньон.
– Так вот, Кеньон! – продолжил тогда. – Ты сказал куда больше, чем я готов выслушать.
Тут парень повел себя до крайности странно – повернулся к друзьям:
– Как вы думаете, братцы, он, часом, не специально прислан, чтобы со мной поцапаться?
– Специально, не специально – какая разница? – ответил один из их компании, глядя на меня голодными глазами, будто хотел сожрать живьем.
– И то правда, – вздохнул Кеньон, – все равно деваться некуда. – И сделал шаг в мою сторону: – Чего ты от меня хочешь?
– Хочу узнать, какого цвета у тебя внутренности, – пояснил я, – мне уже не терпится на них посмотреть.
– Ах ты, собака! – взревел он и ударил меня по левой скуле.
Другой на моем месте отшатнулся бы, помянул его матушку и полез в кобуру. Но как говорил мой отец – иногда я думаю не головой, а руками. Поэтому и ответил мистеру Кеньону левым крюком, который едва не снес ему голову с плеч. Затем подался вперед, чтобы правой заехать ему по ребрам, но он уже был на полу; его затылок припечатался к стойке, а глаза помутнели от морской болезни. Так что драка закончилась, не успев начаться.
В задоре я стал вести себя еще глупее. Развернулся к его дружкам и принялся бессвязно объяснять, что готов уложить всех сразу, причем с радостью, поскольку у меня страшно чешутся руки, и ничто не доставит мне большего удовольствия, чем навсегда выбить бойцовский дух из этого никудышнего городка.
Однако прекратил ораторствовать раньше, чем предполагал, – что то в лицах слушателей заставило меня слегка попридержать коней. Один из парней подо шел к Кеньону и помог ему подняться. Остальные сидели неподвижно, не сводя с меня глаз.
Когда я сделал паузу, самый старший из них поинтересовался:
– Как мы с ним поступим, ребята?
– Только побыстрей совещайтесь! – потребовал я.
– Молчал бы ты лучше! – осек меня старший. – И не шевелись, пока мы не приняли решение. Попробуй хоть шаг сделать! Хоть полшага!
И, ей богу, он не шутил. Видно было, попробуй я хоть немного двинуться – на меня обрушится град свинца из четырех пяти стволов. При этом я внезапно понял, что эти парни стоили большего, чем можно было дать по их одежонке. То были серьезные, видавшие виды люди, которые съехались в Эмити ради дела – разведения скота или поиска золота, а вовсе не ради праздной охоты за приключениями. Втихомолку я проклял себя за то, что с ними поссорился. Много месяцев искал себе подобную компанию, а когда нашел, вот так сглупил и опозорился. И в глубине души очень желал, чтобы темнокожий бармен, а заодно с ним весь расовый вопрос провалились в ад!
– Ну что ж, – заявил между тем бодро, – кажется, у вас, джентльмены, все козыри на руках.
– Правильно, – подтвердил один, помоложе. – И мы собираемся ими сыграть. Благодари Бога, дружище, что Питер Грешам в отъезде. Будь он здесь, тебя бы отделали по первое число, чтоб другим неповадно было.
Его поддержал старший:
– Если б ты был пьян, тебе бы еще нашлось какое то оправдание. Но ты опьянел от одной своей наглости. Впрочем, мы тебя отпустим, если уберешься из города немедленно.
– И чтобы духу твоего здесь больше не было! – добавил третий.
– Ладно, ваша взяла, – пришлось мне признать. – Я, видно, не с того начал. Согласен, что был не прав. Счастливо!
Но только я повернулся на каблуках, как позади раздался голос пришедшего в себя Кеньона:
– Держите ублюдка! Он меня словно дубиной огрел, Джерри!
Я остановился вполоборота:
– Хочешь довести дело до конца?
– Будем стреляться, мерзавец! – заорал Кеньон. |