— Рысью? — Джудит не удержалась и посмотрела на него: он смеялся, он развлекался.

— Да. Разве вы не знали, что вы рысь?

Легкий румянец тронул ее скулы. Разумнее всего это глупое замечание просто проигнорировать.

— Надеюсь, сэр, вы получили мой долг?

— Да, конечно. Я очень благодарен вам, это было так своевременно. Теперь мое финансовое положение в относительном порядке.

Джудит закусила губу и устремила взгляд в пространство за его плечом. Но не выдержала и рассмеялась, почувствовав, что напряжение, в котором она находилась все это время, исчезло.

— Так я прошен? — спросил он неожиданно серьезным тоном.

— За что, милорд?

— Джудит, я сейчас не шучу. Я прошу у вас прощения за сегодняшнее утро и хочу знать, принимаете ли вы мои извинения.

— Отвергнуть их, милорд, было бы с моей стороны невеликодушно.

— Но вы, конечно, не такая. Вы великодушная. Их взгляды встретились.

— Да, я великодушная. Этим мы, Давенпорты, всегда отличались. «Благородство и великодушие» — вот наш девиз.

— А мухлевать в картах — это благородно?

Этот вопрос был совсем не праздный, и она снова закусила губу.

— Мне трудно вам это объяснить.

— Охотно верю. По-моему, такое объяснять всегда очень трудно.

— Могу только сказать, что мы поступаем так очень редко, — холодно произнесла она.

— Слышать такое для меня большое облегчение.

— Мы выигрываем за карточным столом только благодаря нашей сообразительности и мастерству. То, что вам удалось увидеть… хотя что вы могли увидеть?

— Я видел.

— Так вот, мы просто практиковались. И было это всего пару заходов. Причем деньги, которые участвовали в этих заходах, никакого значения не имели.

— Вы простите, что я напомнил вам об этом инциденте. Джудит промолчала, дав понять, что больше об этом говорить не следует.

Когда маркиз заговорил снова, жестких ноток в его голосе уже не было;

— И все же мне бы очень хотелось понять, что заставило вас обучиться столь сомнительному искусству?

Он в первый раз за этот вечер увидел в ее глазах искорки гнева.

— Вот как, милорд? Вы хотите понять? Это гак мило с вашей стороны. Но полагаю, что вы не сочтете меня невежливой, если я скажу, что это не ваше дело. А что вы там хотите понять или не понять, мне это, знаете ли, совершенно безразлично.

У Маркуса перехватило дыхание. Вот сейчас он по-настоящему рассердился. Он сильно сжал ее пальцы. Но к счастью, танец кончился. Борясь с гневом, маркиз смотрел Джудит вслед. Платье ее было из кисеи цвета слоновой кости, подбитое кремовым атласом. Великолепная копна темно-золотистых волос спадала локонами на плечи. А это ожерелье и серьги с топазами, они, наверное, фальшивые. Даже если и так, то копии исключительно хороши. Все-таки, надо отдать должное, Давенпорты ведут свой маскарад на удивление искусно.

»Кто же, черт возьми, они такие? И почему эта девушка вызывает во мне такой жестокий голод?»

Он покинул танцевальную площадку. Ему вспомнилась тихая, ласковая Марта, с глазами лани; застенчивая Марта, с каштановыми волосами. Марта, которая и мухи не обидит. Нежная, простодушная Марта… прекрасная жертва.

Значит, Джудит и овечка, и неприрученная рысь. Но где-то ведь должна быть середина.

Джудит удалилась в туалетную комнату. Вопросы Керрингтона очень взволновали девушку. Он зашел слишком далеко, в ту часть ее жизни, куда не было доступа никому, кроме Себастьяна, потому что он разделял с ней эту жизнь. Джудит доверяла только брату, а он только ей. Их секреты, их планы, их печали и радости принадлежали только им. Так они жили, и иного не знали.