— Я выстрелила ему между ног, — уточнила она. — Но знаешь, Себастьян, он испугался. Понимаешь, я его напугала. В какой-то момент он действительно поверил, что я могу отправить его к Создателю. — Вспомнив сцену в парке, она засмеялась. — Налей мне шерри, дорогой. Сегодня было очень тяжелое утро.

Себастьян взял из буфета графинчик и наполнил два бокала шерри.

— И что за условия были у этого карт-бланша? — спросил он. — Разумеется, я спрашиваю из простого любопытства.

Джудит рассказала, и он присвистнул еще раз.

— Если бы не Грейсмер, этого с лихвой хватило бы и для тебя, и для меня.

— Ты что, способен продать свою сестру? — воскликнула она.

— О, только лицу, которое бы предложило на торгах наибольшую иену, — успокоил ее брат.

Джудит швырнула в него подушку, а затем наклонилась, изучая позицию на шахматной доске. С помощью шахмат они оттачивали свои способности выпутываться из самых хитрых комбинаций.

— Да, если с первой секунды становится ясным, что мы не те, за кого себя выдаем, ни о какой возможности попасть в круг, где вращается Грейсмер, нам и мечтать нечего, — произнес Себастьян уже серьезно. — Не ведая того, ты создала у Керрингтона неверное представление о нас обоих. Я думаю, дорогая, пришло время тебе заменить декольте на высокий воротник и напустить на себя вид благочестивой девицы.

— А кого, братец, будешь изображать ты?

— А я отныне — серьезный студент, обучаюсь за границей. Много путешествую, и все ради знаний. Забавно любознателен и не менее забавно скучен. Могу без конца говорить о флоре и фауне экзотических стран.

Джудит рассмеялась, представив в таком качестве своего веселого и беззаботного брата.

— Тебе придется отказаться от жилетов в полоску и накрахмаленных галстуков и играть в вист по одному пенни.

— Да… думаю, выдержать это будет очень трудно, — заметил Себастьян. — Особенно если учесть, что нам надо на что-то жить. — Он вернулся к шахматам и стал вместе с сестрой изучать позицию. — Ты можешь решить эту задачу? Белые начинают и выигрывают в три хода. Я уже полчаса бьюсь над этим и ничего, кроме проходной пешки, не придумал. Но при этом получается вечный шах.

Джудит нахмурилась, соображая. А что, если пешки сделать не ферзя, а коня? Она мысленно прикинула дальнейшие ходы.

— Давай-ка пойдем пешкой вот сюда. Задача была решена.

— Умная девочка, — похвалил Себастьян, сваливая щелчком черного короля. — Ты всегда видишь дальше, чем я.

— Это в шахматы, зато в пикет ты намного сильнее. Брат пожал плечами, но предпочел не возражать.

— Перекусим? — Он сделал приглашающий жест к столу.

Посмотрев на непритязательную, более чем скромную трапезу, приготовленную для них хозяйкой, Джудит сморщила носик:

— Снова только хлеб и сыр.

— Да, но зато пообедаем мы сегодня у Гарденерсов, — напомнил он, нарезая хлеб и сыр. — А ужинать будем на балу у герцогини Ричмонд. Надеюсь, там будет разнообразнее и вкуснее.

— Наверное, и достопочтенный маркиз Керрингтон тоже Гам будет. — Джудит присела за стол и вонзила вилку в толстый клин сыра. — А ведь я собиралась разоружить его, но, видимо, действовала не совсем удачно. Ничего себе флирт, пол дулом пистолета! Наверное, мне не следовало его так пугать. — Она сняла сыр с вилки и рассеянно отправила в рот. — О… — вдруг вспомнила она. — Я должна Керрингтону двадцать гиней.

Глава 4

»Невозможно представить, чтобы Наполеон со своей армией мог взять этот город», — думала Джудит, когда они с Себастьяном наконец поднялись по низким ступенькам особняка герцогини Ричмонд и встали в очередь приглашенных, чтобы приветствовать хозяйку, стоящую наверху.