– А он что здесь делает? – посмотрев наконец в сторону Луи, спросил банкир.

– Работает на меня. Он способный и, главное, верный человек.

– Смотря с чьей точки зрения, – заметил Бертран. – Как бы он с тобой не проделал того же, что со мной.

Франко сделал вид, что не расслышал последних слов, и продолжал:

– Я назначил его генеральным директором компании.

– Тогда можешь не сомневаться, что она скоро прогорит. Я, конечно, откажусь от твоего предложения, ты правильно подумал, но наши дела на этом не завершены. Или ты забыл, что с тебя еще проценты за кредит? – И Бертран резко встал, давая понять, что разговор закончен.

Франко подождал, пока он дойдет до двери, и сказал:

– Насчет процентов можешь не беспокоиться, что же касается моего предложения, я дважды повторять не буду. Боюсь только, ты потом пожалеешь.

– Ты за меня не бойся! – огрызнулся Бертран, метнув в Вассалли взгляд, полный ненависти. Уж больно этот итальяшка воображал из себя, будто и впрямь у него там золотое дно.

– Жаль, – сказал Вассалли, – мне очень жаль.

– Нечего меня жалеть, тебе скоро самого себя жалеть придется.

– Мне правда жаль, – с нажимом повторил Франко. – Признаюсь тебе честно, я предпочел бы видеть компаньоном тебя, а не чужого мне человека. Это, кстати, твой соотечественник, точнее, соотечественница. Но раз так, придется мне теперь иметь дело не с твоим банком, а с Лионским.

– Угетт! – побелев, как полотно, прошептал Бертран. – Угетт Леклерк!

– Угадал, Жорж, из-за твоего отказа теперь именно она станет моим компаньоном.

Бертран никак не ожидал удара с этой стороны. Его предала коварная любовница, заключив за спиной Бертрана союз с его злейшим врагом! Причем, скорее всего, не только деловой. Этот прощелыга знает секрет, как понравиться женщине.

– Ты плебей, Франко Вассалли, – прошипел он.

– Знаю, – невозмутимо ответил Франко, – тем и силен.

Глава 64

Джулия летела в Милан и вспоминала свою жизнь, по которой, как путеводная звезда, ее вела любовь к Гермесу. Перебирая в памяти горькие и счастливые моменты этой любви, она пыталась отыскать причину ее внезапного крушения. В душе она не обвиняла себя за безумный порыв, бросивший ее в объятия Франко Вассалли, и считала, что ее можно понять. Гермес же даже не попытался этого сделать, он беспощадно обвинил ее в измене, как будто она не имеет права на ошибку.

«Да, я допустила ошибку, – продолжала мучить себя Джулия, уже сидя за рулем своего «Мерседеса», – жестокую ошибку, но разве наша любовь за долгие годы не выдержала множества испытаний? Разве она не способна устоять и теперь, после случившегося?»

Остановив машину перед домом, Джулия вышла и огляделась по сторонам. Над «Фонтекьярой» стоял туман, вокруг царила та особенная тишина, которая бывает перед наступлением зимы, когда уже не слышно птичьих голосов и природа словно бы погрузилась в сон.

Вдруг, разорвав плотную молочную завесу, на манеж, словно из небытия, выехали два всадника, и Джулия узнала Теодолинду и Джорджо. «Каким красавцем становится мой сын», – с гордостью подумала она, глядя на развевающиеся волосы Джорджо, на его стройную гибкую фигуру.

Заметив Джулию, всадники спешились.

– Мама, наконец-то! – обрадованно бросился к ней Джорджо. Его щеки раскраснелись от холода и езды, в глазах играли золотые искорки.

– Ты уже меня перерос! – Джулия встала рядом с сыном.