– Ах, вот оно что, задавила! – яростно защищалась Джулия. – Почему же ты не боролся за своего сына? Не вырвал его из рук матери-тирана? Ты наблюдал за происходящим издали, ни во что не вмешиваясь, потому что ты слабак, а сейчас в тебе говорит одна только ревность.

– Слабак? Ревность? Это что-то новенькое! – Лео сорвался на крик. – Почему ты раньше во мне этого не замечала?

– Очень жаль, что не замечала. Если бы я поняла это раньше, я бы вела себя иначе с тобой, и, возможно, мы бы не разошлись, а наш сын рос бы в полноценной семье. Я не должна была воспринимать всерьез твои выходки, потому что ты сам так и остался ребенком. Ты потому и детей не хотел заводить. Избалованный ребенок не может быть хорошим отцом.

– Ты тоже была почти девчонкой, когда мы поженились.

– Но жизнь сделала меня взрослой. Ты же взвалил на мои плечи всю ответственность, а сам продолжал жить в собственное удовольствие. Но все кончается, кончилось и твое затянувшееся безоблачное детство. Речь идет о жизни твоего единственного сына, я жду от тебя решения.

– Джулия, я не узнаю тебя, – растерянно пробормотал Лео. – Что ты хочешь?

– Я хочу спасти Джорджо, если только это еще возможно.

– Зачем ты меня так пугаешь? – Лео сник, в его глазах застыла растерянность.

– Я тебе еще не все рассказала, – уже немного успокоившись, тихо сказала Джулия и поставила под струю воды почерневшую сковородку.

Лео взял в руки ее лицо и заглянул в измученные глаза.

– Что еще, дорогая?

– Джорджо избил меня. В его глазах была ненависть ко мне, я это видела. Ты прав, я всю жизнь подавляла его, и он наконец взбунтовался. В этой сцене не он был виноват, а я, только я.

Лео заметил под слоем макияжа темное пятно – такой синяк мог образоваться только от сильного удара.

– Чем же ты виновата?

– Тем, что спровоцировала этот приступ злости, разбудила в нем зверя. Лео, поговори с ним, попроси его простить меня!

Силы оставили Джулию, и она заплакала.

Лео нежно прижал к себе свою бывшую жену. Он понимал, что она сама не своя от горя, и его задача – помочь ей вернуть душевное равновесие и вытащить из пропасти сына.

Глава 29

Жорж Бертран влетел в кабинет Пьера Кортини, как разъяренный бык.

– Хочу голову Франко Вассалли, – прорычал он.

– Только и всего? – с усмешкой спросил Пьер.

– Как можно скорей, понял? – Глаза банкира сверкали бешенством.

Пьер спустил очки на кончик носа и посмотрел на патрона снизу вверх. В его взгляде мелькнуло насмешливое презрение.

– Единственное, что я могу, – сказал он таким тоном, точно доктор надоедливому пациенту, – это связаться с Вассалли и попытаться найти какое-то компромиссное решение.

– На третьей линии синьор Вассалли, он хочет поговорить с вами, синьор Бертран, – раздался в эту минуту из селектора голос секретарши.

– Легок на помине! – воскликнул Пьер. – Кто будет с ним разговаривать, ты или я?

– Сейчас я его прижму к стенке, – воинственно произнес Бертран, – а ты на всякий случай запиши наш разговор на магнитофон.

Пьер нажал какие-то кнопки, и Бертран начал разговор.

– Привет, – сказал он как можно более непринужденно, однако голос его не послушался и прозвучал холодно и зло.