В это время на научную конференцию в Милан приехал Адольф Шнайдер.

– Конечно, ты умен и талантлив, кто же спорит, – сказал он Гермесу, – но этого недостаточно, чтобы сделать карьеру. Надо походить в учениках у какого-нибудь влиятельного босса, делая вид, что ты ловишь каждое его слово. И уверяю тебя, так принято везде, не только в Италии.

– Ты прав, возможно, Микелетти мне поможет, – согласился с другом Гермес.

– Учиться тебе у него решительно нечему, ты и без него классный хирург. Первый еще не значит лучший.

– Зато от него многое зависит. Похоже, у меня нет выбора – или ехать к нему, или остаться ни с чем после стольких лет усилий.

Они гуляли по центру, останавливаясь перед пышными фасадами, и Шнайдер невольно сравнивал по-домашнему уютный Милан со своей родной Веной, неповторимую красоту которой определяло гармоничное соединение свободных пространств с монументальными строениями.

– Ты молодец, Гермес, – с теплотой в голосе сказал Шнайдер и хлопнул Гермеса по плечу.

– Жаль только, что об этом, кроме нас с тобой, никому не известно, – засмеялся Гермес.

– Ты не прав и сам об этом знаешь. Регалии – не самое главное в жизни. – В голосе Адольфа послышалась наигранная бодрость. – Из каких соображений ты не остался в Америке? По-моему, ты создан для этой страны, а она для тебя.

Гермесу трудно было объяснить, что он не мыслил своей жизни без Италии, без Милана, где родился в нищете и всего добивался сам.

– Боюсь заболеть ностальгией, как многие эмигранты, – коротко объяснил он.

– Тоска по родине? – несколько иронично спросил Шнайдер и, изображая игру на мандолине, запел грустную песню итальянских эмигрантов «Далекая Санта Лючия».

– Вроде того, – буркнул Гермес, демонстрируя своим видом, что продолжать этот разговор ему неприятно.

– Если я буду нужен тебе, – на прощание сказал Шнайдер, – ты знаешь, где меня искать.

– Спасибо, Адольф, – искренне поблагодарил его Гермес. – Я знаю, что всегда могу рассчитывать на твою поддержку.

Шнайдер вернулся в Америку, а Гермес остался наедине со своими проблемами. Да, он понимал, что с помощью одного только таланта ему наверх не пробиться: всесильные короли от медицины, окружив себя верной стражей, не пускают в святая святых непосвященных. Вместе с тем ему так не хотелось покидать Милан и отправляться в Сардинию к Микелетти. Неожиданно случилось событие, которое сыграло решающую роль в его карьере и жизни.

Глава 4

Дверь кабинета приоткрылась, и в нее заглянула заведующая приемным покоем.

– Доктор Корсини, вас к телефону, – сообщила она.

Наклонившись над женщиной, которая лежала на кушетке со страдальческим выражением лица, Гермес осторожно ощупывал ее вздутый напряженный живот.

– Вы же видите, я занят, – не поднимая головы, ответил он.

– Прошу прощения, – голос заведующей слегка дрожал от волнения, – но вас просит к телефону сам профессор Монтини.

– Скажите ему, что я не могу прервать прием, – рассеянно сказал Гермес, который думал в эту минуту о том, чем вызван такой болезненный живот – желудочной инфекцией или кровотечением, требующим немедленного хирургического вмешательства.

Аттилио Монтини, хоть и был однофамильцем миролюбивого Римского Папы, славился своими грубыми диктаторскими замашками. Один из последних хирургов старой формации, знаменитость, он сочетал в себе талант истинного ученого с цинизмом дельца, никогда не забывающего о своей выгоде.