Он открыл дверь, прежде чем Марта вставила ключ в замочную скважину.

– Ты уже дома? – удивилась она.

– Если бы я знал, что Теа сидит в пустом доме одна и дрожит от страха, я бы пришел еще раньше, – ответил он жестко.

– Оставь, пожалуйста! – устало сказала Марта, бросая сумочку на диван в холле и направляясь в гостиную. – Мне надоело слушать, что я плохая мать и мало забочусь о ребенке.

– Да таких, как ты, в тюрьму надо сажать! – взорвался Гермес. – Ты просто чудовище!

– Не ломай комедию, – невозмутимо бросила она. – Когда я уходила в полдевятого, Теа спала. – Марта закурила сигарету. – Да, дома никого не было, но я уходила ненадолго и, как видишь, уже вернулась. Сколько сейчас? – она посмотрела на часы. – Всего только одиннадцать. И вообще, ты живешь своей жизнью, а я имею право жить своей, и нечего изображать из себя ангела, я знаю, что ты спишь со всеми подряд, ни одну юбку не пропускаешь.

Она затушила в пепельнице окурок и налила себе виски. Гермесу было стыдно и за себя, и за жену.

– С завтрашнего дня этой няньки здесь больше не будет, – решительно заявил Гермес. – Я найду другую, которая будет заботиться о девочке как следует.

Марта не обратила внимания на слова мужа и молча ушла в свою комнату.

Гермес прекрасно понимал, что смена няньки ничего не решит. Теа не только боялась оставаться одна в квартире, она боялась собственного одиночества, потому что, имея отца и мать, она была одинока. Очень одинока.

Сегодня

Глава 1

Джулия преодолела секундный страх и посмотрела на себя в зеркало. Вот это да! Губы непроизвольно расплылись в улыбке. Из зеркала на нее смотрела уже не юная, но очень привлекательная женщина, чья красота достигла полного расцвета. Витторио, как всегда, постриг ее отлично; густые, несмотря на облучение, волосы блестели живым здоровым блеском, редкие серебряные нити, вплетенные в каштановые пряди, вовсе не старили ее. Да если бы и старили, Джулия ни за что на свете не стала бы их красить – слишком это муторное занятие. К седине и к морщинам она относилась как к отметинам, оставляемым прожитой жизнью, и не старалась их скрыть. Что ж, годы проходят не бесследно, но это лишь доказывает, что она живет, а не прозябает. Искусный макияж, который сделала ей Тереза, был почти незаметен, только ее большие темные глаза стали казаться еще больше и глубже, а синева под глазами, появившаяся после первых сеансов радиотерапии, почти исчезла.

Витторио снял с Джулии накидку и удовлетворенно улыбнулся. Потом помог ей подняться с кресла, подал норковую шубку и проводил до лифта.

Джулия вышла на улицу и полной грудью вдохнула свежий морозный воздух. Стоял один из тех солнечных зимних дней, когда воздух чист и прозрачен, точно хрусталь, и трудно поверить, что Милан – один из самых загрязненных европейских городов. Но сейчас Джулии не хотелось думать о неприятных вещах. Город был красив, и она была красива и в прекрасном настроении шла на свидание.

Свидание ей назначил Гермес, и она торопилась, боясь опоздать. Они не виделись ровно неделю, со дня операции Теодолинды. Сейчас опасность уже миновала, девушка быстро шла на поправку.

Сегодня утром Гермес позвонил очень рано.

– Как дела? – спросил он смущенно, чувствуя себя виноватым за то, что столько дней не объявлялся.

– У меня все в порядке, – ответила Джулия, – скажи лучше, как Теа?

– Лучше не бывает.

– Ты даже не представляешь себе, как я рада это слышать.

– Ты не выкроишь сегодня немного времени, чтобы повидаться со старым другом?

– Я в полном твоем распоряжении.