Томми стремительно покинул все это сборище, с остатками мыльной пены в носу и шрамом на подбородке: он уже сто лет не брился безопасной бритвой.

Алиса уже разложила на переднем сидении машины их завтрак: упаковку с нарезанной сырокопченой колбасой, сервелат, баночку печеночного паштета, плавленый сыр трех сортов в различных стаканчиках, клубничное варенье, макрель в томате, икру, тюбик майонеза, хрустящие хлебцы и печенье нескольких видов.

— Ты знаешь, хлеба у них в киоске не было, но зато, представляешь, как здорово, у них в продаже были столовые приборы, ты только взгляни…

И она извлекла из полиэтиленового пакета цветастые картонные тарелки и белые пластмассовые ножи и вилки.

— Вот видишь, чем мы с тобой будем пользоваться, пока не обзаведемся настоящей посудой…

Ее лицо лоснилось от крема, которым она намазалась, чтобы кожа не шелушилась после загара.

Воскресенье на берегу моря.

Сегодня они смогут позагорать по-человечески на пляже. Правда, у них по-прежнему не было купальных принадлежностей, но она извлекла из мешка со старой одеждой свой бюстгальтер, который запихала туда вместе со всей остальной одеждой из прежней жизни (кстати, куртка очень пригодилась ей ночью), бедра она прикрыла полотенцем, потому что после вчерашнего лежания на солнце они покраснели, стали чувствительными и болели, так что и трусики лучше всего не снимать. Зато у нее были шикарные солнечные очки.

Она попросила его натереть ее маслом «защита от солнца» — от обгорания — тип. 6, а потом он помог ей прикрыть наиболее обгоревшие места полотенцем и бельем.

Сам он лежал, подстелив под себя свою майку (ведь чтобы прикрыться как следует, она забрала все остальное), подложив под голову сапоги и закатав штанины до лодыжек. Солнце нещадно жгло его бледную кожу, навевая на него тоску. Его прошиб пот. Но мысль о купании он сразу отбросил, плавок у него не было, а снова повторять вчерашний путь в негостеприимную бухту показалось ему немыслимым. К тому же, если судить по возгласам и вскрикам купающихся, вода была ледяная. Уже минут через десять ему захотелось пить. Молоко, выпитое за завтраком, склеивало рот как клеем. Никакого котелка или кастрюли у них не было, так что сварить себе кофе они не могли.

— Пойду-ка я схожу в местную халупу за пивом.

Она только кивнула, продолжая сосредоточенно принимать солнечные ванны. Но киоск оказался закрытым. Было время воскресной церковной службы. Он в нерешительности остановился и выругался. В этом проклятом кемпинге повсюду возникали какие-то невероятные трудности и препятствия. В порыве праведного гнева он готов был вышибить дверь киоска.

— Попробуйте сходить вон в тот дом подальше, наверху, они наверняка работают.

Он вздрогнул. Рядом с ним стоял какой-то мужчина. Его слова звучали мягко и доверительно, как будто они были давно знакомы, хотя Томми и знать не знал этого человека.

— Я знаю, у них вечно закрыто, — продолжал мужчина.

— Если они заинтересованы в торговле, то им следовало бы соблюдать нормальный режим работы…

Они понимающе улыбнулись друг другу. Мужчина говорил на каком-то диалекте, но Томми его понимал.

— Мы расположились недалеко от вас…

Человек становился все более и более разговорчивым. Тут Томми, наконец, заметил ребенка, которого мужчина держал за руку. Это был явно утренний надоеда.