|
Необходимо учитывать и некоторые наши пожелания и соображения по поводу совместных решений. — Вы хотите сказать, что, предложи я отпустить вас в обмен на вашу помощь, вы отказались бы? — требовательно спросил Бегги. — Не исключено, — признался Джадсон. — До него кое-что стало доходить, — вставил Куки. — Проблема заключается в предварительном согласии, — продолжал Джадсон. — Одностороннее решение ни для кого не является обязательным. Пошли, Куки. Джадсон повернулся, как бы собираясь уйти, но Куки быстро вырос у него на пути, взмолившись: — Минутку, капитан. Мы много потеряем, если решимся сейчас гордо удалиться… — Не болтай лишнего, Мерфи, — приказал Джадсон, отталкивая обескураженного Куки. — Предоставь мне вести переговоры. Куки поплелся следом, бросив скорбный прощальный взгляд на распростертый огромный организм, лежащий на траве, из которого тут и там торчали обломки их спиннера. — Постойте! — властно скомандовал Бегги им вслед. — Я настаиваю на том, чтобы вы хотя бы соединили мои нервные окончания. Джадсон остановился и предупредил: — Никакого приказного тона, Бегги. Запомни главное правило: взаимное соглашение. И, сказав это, он снова сжал нервную ткань организма. — Я забыл! — поспешно начал оправдываться Бегги. — Ваша концепция является такой эксцентричной… Такой неслыханной. Вы должны… нет, извините меня и, пожалуйста, поймите: мне крайне трудно отказаться от всего столь разумного и целесообразного, но я пойду на это, хотя ваши требования фантастичны. — Я попытаюсь, — пообещал Джадсон. — Отлично! — воскликнул Куки. — Этот парень нашел бы общий язык даже с Приссом Грейсом. Он не может даже притвориться честным. — Это сама по себе форма честности, — заметил Джадсон. — Она является независимой, поскольку общение происходит телепатически, что делает ложь практически неприменимой. — Да, — выдохнул Куки. — Что дает нам преимущество, а, капитан? Мы можем лгать, сколько захотим. — Не выйдет, Куки. Он улавливает не произносимые вслух слова, а мысль, кроющуюся за словесными формами. — Конечно, — охотно согласился Куки. — Я же просто пошутил. Как поступим дальше, капитан? Вернемся и посмотрим, что можно сделать, в надежде, что старина Бегги не слопает нас? — Бегги не дурак. Если он хочет пользоваться впредь своим пучком нервов, который, как я подозреваю, играет исключительную роль в его процессе мышления, то пойдет на самоограничение. Пошли. — Сказав это, Джадсон вернулся к краю тканевой массы Бегги и ступил на нее. Куки последовал его примеру. — Итак, если вы поторопитесь, — воззвал к ним Бегги, — то мой дискомфорт прекратится скорее. Имейте в виду, — гордо добавил он, — я обуздал свой импульс командовать вами! Поэтому торопитесь! Мне больно! — Мы будем снисходительны к форме твоей последней просьбы на том основании, что ты находишься под сильным стрессом, — заметил Джадсон, поворачиваясь к Куки. — Если ты не возражаешь, Куки, следуй этим путем, а я проверю тот участок. Мы ищем участок тела с плотностью большей, чем у соматических тканей. Сообщай, пожалуйста, о всех возможных вариантах. — Эй, капитан, что я слышу! — рассмеялся Куки. — Старик Бегги не отдает приказов, а вы говорите «пожалуйста» и «если не возражаешь». Мне нравится это. Спасибо, Бегги. — Не надо, — раздался резкий голос Бегги. |
