|
— Мы с вами, капитан, не кричим на каждом перекрестке «Кларенс, Кларенс, Кларенс» или «Капитан, капитан, капитан». — Это потому, что мы привыкли к своим именам, — объяснил Джадсон. — Один из первых интеллектуальных актов в нашей жизни — распознание собственного имени. Мы воспринимаем его как средство обозначения этой замечательной, совершенно уникальной особи, находящейся в центре Вселенной, — Я. У бедного старого Бегги-Бегги нет такого преимущества. Он представляет собой только спору, дрейфующую в космическом течении, вместе с неисчислимыми мириадами себе подобных… незамечаемые, неоцененные, неуникальные даже для самих себя. Теперь же, располагая именем, которое принадлежит только ему одному, он может в полной мере оценить свое назначение, свою замечательность, свою ни с кем не сравнимую индивидуальность. — А если все не так? — требовательно спросил Куки. — Вы говорите как рекламный агент, капитан. Старина Бегги такой же парень, как вы и я. Ничего особенного. Это смогли бы подтвердить его родственники, которые когда-то толпились на этой планете раньше. Они не считали его особенным. Заверяю вас. — Они третировали меня, — скорбно заметил Бегги. — Они так и не смогли понять, каким чудесным даром чувствительности и вдохновения я наделен. Они обращались ко мне через символ «XZLX», который обозначает скуку. Меня, Бегги-Бегги, они считали занудой! Как хорошо, что они сгинули. Эти скудные тупицы, не способные оценить индивидуальность! Бегги впал в неопределенную, бесформенную субвокализацию. — Не стоит огорчаться. Бег, — попытался утешить расстроенное разумное создание Куки. — Такое случается со всяким. — Вас тоже недооценивали, — последовала удивленная реакция со стороны Бегги. — Вы, инопланетные и странные творения, которых невозможно понять, вы также страдаете от того, что во всей Вселенной не находите понимания своей особой чувствительности? Однако вы располагаете именами, существо Джадсон и существо Кларенс. Стало быть, несмотря на нашу непохожесть, мы тоже родственные души. — Отлично. Теперь можно быть уверенным, что ты не съешь нас, — съязвил Куки. — Ну, а сейчас, может быть, посадишь нас прямо вон перед той центральной пещерой на склоне. Бегги тут же спланировал вниз и мягко приземлился у грота. Люди слезли с него и, войдя внутрь, остановились на ровном полу. — Еще более странно, — задумчиво проговорил про себя Бегги, — как легко они входят в темные помещения столь страшного места. — Страшного? — повторил вслух Куки слово, которое словно нож врезалось в его сознание. — Что в нем страшного? Капитан, вы слышали? Бегги утверждает, что эта пещера — страшное место. На что он намекает? — Только этот вид эволюционировал среди питающихся донным материалом, — сказал ему Джадсон, уловив суть того, что выразил шокированный интеллект Бегги. — Хищники всегда поджидали в ямах и набрасывались на них; это обычный наследственный страх, сродни нашей инстинктивной неприязни к высоким местам. — Высота меня ничуть не беспокоит! — храбро заявил Куки. — Черт, что может быть выше корабля на орбите? Мне нравится находиться там! — То — другое дело, — заметил Джадсон. — Там должна существовать материальная связь между тобой и поверхностью, расположенной далеко внизу. Это все равно, что стоять на платформе обзорной площадки Лунапорта, которая не имеет, если ты помнишь, ограждений, площадью шесть квадратных футов. Ты смотришь вниз и видишь конический шпиль, обрывающийся прямо под твоими ногами. Редко кто не захотел бы в этот момент оказаться в другом месте. |
