Сергея передернуло. До сих пор война представлялась ему как сражения воинов, сражения кровопролитные, но в которых участвуют люди, готовые убивать и быть убитыми, понимающими, на что они идут. О неприглядной стороне войны, о сожженных деревнях, убитых детях, грабежах и людском горе он не думал. Не хотел думать.

– Кто?

– Не знаю, – отрезал Ганя, – там нашли двоих зарубленных пустынников. Официальная версия – пустынники. Разграбили склады, подпалили дома. Караульный сумел двоих положить, пока его не подстрелили. Сабир прошерстил всех, кто мог быть в это время в этом месте. Не сходится. Так вот, сегодня мне все-таки доставили из Замка материалы расследования. Не те, официальные, а проведенные по горячим следам Приоратом Спокойствия Московского Магистрата, деревня находится в их зоне ответственности. Получается интересная картина. На месте преступления найдены несколько сотен стрел, какими пользуются пустынники. А также несколько арбалетных болтов от тяжелых арбалетов и один от легкого кавалеристского.

– Мы можем проверить все…

– Уже проверили. Арбалеты находятся на строгом учете. Кавалеристских у нас вообще единицы, у отряда Молена их не было в штатном снаряжении. Утечка оружия от нас исключена.

– Может, у кого-то из диких?

– Теоретически все возможно, а вот практически… Орден очень тщательно следил за контролем военных технологий, а особенно тщательно – именно за арбалетами. Их главное оружие – бронированные всадники, их основная тактика – таранный удар. А массовое применение арбалетов противником сделает это все бесполезным. Одно время даже хотели отказаться от их производства. Были случаи, когда отдельные экземпляры попадали в руки к пустынникам, но все они хорошо известны, и сразу же становились родовым оружием, за которым следят как за главным сокровищем. И потом… Все это противоречит психологии пустынников, также как и эдемцев. Ни те, ни другие не знали ужасов войны. Да, случались пограничные стычки, сражения, даже локальные войны – но какие – воин на воина, отряд на отряд.

– Слушай, – Сергей помедлил, – а ты сам точно уверен, что это не наши?

– Уверен. В среде пустынников невозможно сохранить в тайне такой набег. Все друг друга знают, кто-то что-то видел, кто-то что-то заметил… А здесь ничего. Ноль информации.

– Они могут покрывать друг друга? Все-таки люди из долины им далеко не друзья?

– Исключено, – отрезал Ганя, – у них наказание за такое злодейство очень простое: преступника со связанными руками закапывают по пояс рядом с гнездом песчаных червей-трупоедов. И он живет еще двое суток, пока черви выедают его внутренности.

– Тогда кто это? Провокация?

– Не знаю, – Ганя покачал головой, – решиться на такое… Но ничего, придет время, мы разберемся во всем, а вот теперь нам придется справляться с последствиями.

– Я понял, – вздохнул Сергей, – нас обвиняют в преступлении и относятся как к кровавым монстрам?

– Именно. Ты даже не представляешь уровень ненависти и патриотического подъема. А наши "друзья" очень, знаешь ли, удачно все использовали… Орден пошел на беспрецедентные меры и объявил о наборе в ополчение.

– Есть такая практика? – удивился Сергей.

– В том-то и дело, что нет. Впервые в истории Эдема Орден собирает такое войско – четыре тысячи Рыцарей, три тысячи Мастеров и почти двадцать тысяч человек ополчения.

Сергей присвистнул. Победа на Шерме им досталась при четырехкратном превосходстве в живой силе. А тут ситуация, похоже, складывается обратная.

– Ну, и что будем делать? В лобовом столкновении мы не выстоим.