Балаус отступил вглубь галереи караульной башни, воровато оглянулся по сторонам, и, убедившись, что на него никто не смотрит, достал из-под плаща плоскую жестяную флягу и изрядно приложился к ней. Крякнул, сморщился, сделал еще один глоток и, еще раз оглянувшись, спрятал жестянку. Такие вот дела, да поможет нам Святая Дева. Не отличавшийся набожностью ветеран осенил себя крестным знамением.

Тем временем, рядом с факторией прошли последние повозки обоза, и не спеша проследовал замыкающий колонну десяток Рыцарей-Экзекуторов в черных плащах. Крики постепенно затихли, шум удалялся на восток, а поднятая войском пыль медленно оседала. Стоящие на стенах караульные и торговцы продолжали молча смотреть в темноту.

И никто не заметил, как от кустов дикого шиповника, растущего у обочины дороги, отделилась черная тень, бесшумно метнувшаяся к зарослям орешника. Человек в темном комбинезоне, пятнистой мохнатой накидке и маске, оставляющей открытыми только блестящие глаза, быстро и уверенно бежал по ночному лесу.

Он остановился на небольшой поляне перед упавшим деревом, поднес руки ко рту и издал ухающий звук, подражая желтоглазому разбойнику филину. Через несколько секунд на поляне возникли еще двое, одетых в такое же облачение, делающее их практически невидимыми на фоне леса.

– Колонна прошла, – прибежавший от фактории человек докладывал тихим свистящим шепотом, – две тысячи восемьсот рыцарей, шестьсот двадцать человек легкой кавалерии, триста арбалетчиков, и пехоты, похожей на ополчение, около четырех тысяч. Есть обоз, около сотни повозок.

– Нехило, – резюмировал один из стоящих на поляне, бывший за старшего, огромный как медведь. – Самойлов, а у тебя что?

Самойлов, не уступающий старшему размерами, прогудел, стараясь также говорить шепотом, но его это давалось с трудом:

– Еще одна колонна двигается по проселкам вдоль реки. Две тысячи рыцарей и три тысячи легкой пехоты. Сколько арбалетчиков, сказать точно не могу – было темно, но сотня есть точно. Обоза нет. Есть минимум еще две большие колонны, продвигаются южнее. Общее направление движения – на восток.

– Та-ак, – протянул старший, – возвращаемся на базу.

Они синхронно развернулись и растворились в темноте.

Когда самая яркая из лун Эдема начала бледнеть, а горизонт на востоке посветлел, все трое остановились на лесной опушке, находящейся на склоне заросшего мелким кустарником холма. Там находилось еще несколько человек, двое спали, остальные молча сидели у деревьев. Хотя располагались они в этом месте уже трое суток, никаких признаков походного лагеря – кострища, палаток, протоптанных тропинок – заметно не было. Даже пугливые сороки, как ни в чем не бывало, сидели на ветках, спокойно переговаривались на своем птичьем языке и не протестовали против присутствия чужаков.

Навстречу пришедшим поднялся командир.

– Докладывай, Рогов, – требовательно приказал он, не делая скидки на то, что разведчики только что вернулись из рейда и пробежали километров пятнадцать.

Старший группы несколько раз глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание, и четко отрапортовал:

– Зафиксировано четыре колонны сил Ордена, двигающихся на восток. Общая численность до десяти тысяч рыцарей и до пятнадцати тысяч легкой пехоты, возможно ополчения. Среди них до тысячи человек арбалетчиков. В том же направлении перемещаются отдельные отряды и группы численностью от трех человек до двух десятков. Мы встретили шесть таких отрядов. Судя по состоянию колонн, на марше они находятся не менее четырех суток.

– Это понятно, – прервал командир, – они идут от Замка.

– В квадрате четырнадцать-восемь, деревня у реки, наблюдали что-то вроде митинга. Воодушевление максимальное.

– Что по организации управления войсками?

– Головного командования отследить пока не удалось, они пока находятся в тылу, подходить – слишком большой риск.