|
Я был весьма тронут добрыми чувствами, побудившими мистера Краба дать мне такой превосходный совет, и не замедлил воспользоваться им. В итоге я избавился от старого кабана, почувствовал себя джентльменом и вздохнул свободно. Правда, нехватка денег служила некоторое время для меня источником неудобств, но в конце концов, посмотрев повнимательнее в оба и увидев, что творится у меня под самым носом, я понял, как уладить такую вещь. Прошу учесть: я сказал "вещь", потому что по-латыни, насколько известно, "вещь" значит - res. Кстати, относительно латыни: пусть-ка кто-нибудь скажет мне, что значит quocunque <Куда бы ни (лат.).> или что такое modo? <Только (лат.).> План мой был чрезвычайно прост. Я купил за бесценок шестнадцатую долю "Зубастой черепахи" - вот и все. Дело было сделано, и я положил денежки в карман. Конечно, надо было уладить еще кое-какие пустяки, не предусмотренные планом. Но оно уж явилось следствием... результатом. Например, я обзавелся пером, чернилами и бумагой и пустил их в оборот с бешеной энергией. Написав журнальную статью, я озаглавил ее "Чик-чирик" автора "Брильянтина Тама" и послал в "Абракадабру". Однако в "Ежемесячных репликах корреспондентам" мою статью назвали "пустой болтовней"; тогда я переменил заглавие на "Кукареку" Какваса Тама, эскв., автора оды в честь "Брильянтина Тама" и редактора "Зубастой черепахи". С этой поправкой я снова отправил статью в "Абракадабру", а в ожидании ответа ежедневно печатал в "Черепахе" по шести столбцов философических, можно сказать, размышлений о литературных достоинствах журнала "Абракадабра" и личных качествах его редактора. Спустя несколько дней "Абракадабра" убедилась, что произошла досадная ошибка: она "спутала глупейшую статью "Кукареку", написанную каким-то безвестным невеждой, с драгоценной жемчужиной под тем же заглавием, творением Какваса Тама, эскв., знаменитого автора "Брильянтина Тама". "Абракадабра" выразила "глубокое сожаление по поводу вполне понятного недоразумения" и, кроме того, обещала поместить подлинник "Кукареку" в очередном номере журнала. Без сомнения, я так и думал... Я, право же, думал... думал в то время... думал потом... и не имею никаких оснований думать иначе теперь, что "Абракадабра" действительно ошиблась. Я не знаю никого, кто бы с наилучшими намерениями делал так много самых невероятных ошибок, как "Абракадабра". С этого дня я почувствовал симпатию к "Абракадабре", вследствие чего вскоре смог уяснить подлинное значение ее литературных достоинств и не терял случая поговорить о них в "Черепахе". И, представьте, странное совпадение, одно из тех воистину поразительных совпадений, которые наводят человека на серьезное раздумье: точно такой же коренной переворот во мнениях, точно такое же решительное bouleversement <Потрясение, переворот (франц.).> (как говорят французы), точно такой же всеобъемлющий шиворот-навыворот (позволю себе употребить это довольно сильное выражение, заимствованное у племени чоктосов), какой совершился pro et contra <За и против (лат.).> между мной, с одной стороны, и "Абракадаброй" - с другой, снова имел место при таких те обстоятельствах немного спустя в моих отношениях с "Горлодером" и "Трамтарарамом". Так, одним гениальным ходом, я одержал полную победу - "набил потуже кошелек" и, можно сказать, уверенно и честно начал блестящую и бурную карьеру, которая сделала меня знаменитым и сейчас позволяет мне сказать вместе с Шатобрианом: "Я делал историю" - "J'ai fait l'histoire". Да, я делал историю. |
