— Что могли мы сделать для Ханны? Прости меня за трусость…

Он страдальчески нахмурил брови и быстро отвернулся.

— Ничего. Раз она… предала себя.

— Я чувствую то же самое, но имеет ли это смысл? Однако, полагаю, теперь уже ничего не сделаешь. Мы должны только радоваться, что ее не будет в доме, когда он вернется. Ты сам говорил, что, когда он приедет, ее не должно быть здесь. Ну вот, ее и не будет. — Мэриан подумала с чувством, близким к шоку: «А буду ли здесь я?»  Она представляла себе Питера — все ближе, ближе…

— Да, но не таким образом. Ей следовало держаться подальше от него, ей следовало защищаться! — Восклицание потрясало ревностью. В то же время оно казалось высокопарным слогом неподкупного пуританина.

— Думаю, так или иначе, он заслужил ее, а мы — нет.

Дэнис покачал головой:

— Она погубила себя.

— Или освободила себя. Время покажет.

«Что ж, она ушла»,  — подумала Мэриан, — «и станет ли она свободной или погибнет, я, возможно, никогда не узнаю. Никто не может быть пленником в мыслях других людей, ничья судьба не может быть объектом, прельщающим остальных, ничья судьба не должна быть открыта для осмотра».  И на секунду вместе с жалостью она почувствовала почти негодование против Ханны за то, что та настолько сильно очаровала ее. Затем она снова подумала: «Я ее недостаточно любила. Ханна теперь укроется в уединении, она уезжает, и мы уже сможем по-новому взглянуть друг на друга».  Она подняла голову, испытывая головокружительное чувство вновь обретенной свободы. Она пристально посмотрела на Дэниса. И секундой позже совершенно неожиданно поняла, что собирается сделать то же самое, что когда-то сделала Алиса Леджур.

Поднялся теплый морской ветер и подул на них, принося пропитанный солью и листвой запах осени. Он дул над широкой зеленоватой поверхностью лососевой заводи, покрывая ее рябью, и уносился дальше, к уединенному болоту. Вечерний воздух сгустился над ними и начал светиться вереск.

— Дэнис.

Он снова обратил к ней свое лицо, все еще печальное и отсутствующее. Мэриан пододвинулась вперед так, что ее колени коснулись его колен. Взяла за руку и, немного неловко нагнувшись вперед, поцеловала в губы. И тут же отодвинулась. Лицо Дэниса стало теперь спокойным, преисполненным величавой безмятежности, что сделало его таким реальным для нее. Затем, пододвинувшись совсем близко, она положила руку ему на плечо и поцеловала снова, удержав несколько дольше. Его сжатые губы не ответили на поцелуй, он по-прежнему смотрел на нее торжественно, отрешенно, без враждебности или удивления.

— Извини, — сказала Мэриан. — Я не ожидала этого. Теперь я понимаю, что такие вещи могут происходить совершенно внезапно. Я не поверила, когда ты рассказал о Джералде и Джеймси. — Помедлив, она добавила: — Думаю, я уже какое-то время хотела это сделать, только не могла увидеть тебя соответствующим образом.

Он все еще пристально смотрел на нее. Потом закрыл глаза и начал водить тыльной стороной ее руки по своему лбу, тихо постанывая.

Мэриан внезапно почувствовала, как ее пронзила нежность к нему. В ее первом движении была какая-то отвлеченная, трудная для понимания непорочность. Она прижала его, потому что должна была это сделать, — ее чувство, очищенное до состояния крайней необходимости, было почти лишено ощущений. Теперь поток эмоций обрушился на нее.