Она изумленно посмотрела на него, затем вошла в воду и легла на спину, любуясь великолепным бронзовым телом Волка. Он пошел к лошадям, нимало не смущаясь своей наготы, расседлал их и принялся обтирать. В каждом его движении сквозило изящество. Под темной кожей скользили бугры мышц. Широкая спина переходила в твердые маленькие ягодицы и длинные сильные ноги. Вспомнив, как только что терлись о ее ноги эти бедра, Иден ощутила, что вновь внутри поднимается волна тепла.

 Словно прочитав ее мысли, он обернулся и ослепительно улыбнулся, говоря:

 — Тот, кто последний выйдет из воды, делает работу по кухне.

 Он стал отвязывать от седла постельные принадлежности.

 Она не сводила с него глаз, когда он небрежным шагом двинулся по берегу к большой сосне, местечко под которой было свободно от камней. Он расстелил одеяло и приглашающе указал рукой.

 — Иди ко мне, Иден, и еще раз устроим рай. Она встала на дно и осторожно стала выбираться на берег. По мере того как вода дюйм за дюймом обнажала ее тело, она видела, как все сильнее напрягается от желания его жезл. И ее мгновенно охватило сумасшедшее чувство влюбленности. Разбрызгивая воду, она помчалась к нему.

 Волк опустился на колени и потянул ее за собой, затем положил спиной на одеяло. Здесь, в холодной тени, мокрая, она быстро покрылась мурашками.

 — Дай я тебя согрею, — прошептал он, накрывая ее своим телом. Они медленно, смакуя, целовались, любуясь друг другом. Прежняя сумасшедшая страсть уступила место неторопливому, вневременному общению.

 Иден тронула его за грудь и сказала:

 — Я хочу посмотреть на тебя. На каждую черточку твоего великолепного тела.

 Он улыбнулся и перекатился на спину.

 — Я в твоем распоряжении, — согласился он. У него перехватило дыхание, когда ее нежные руки заскользили от волос на груди к плоскому животу и дальше, слегка касаясь напряженного, томящегося члена. После секундного размышления она провела ладонью вниз по одной ноге, затем вверх по другой, любуясь крепкими мышцами и жесткими зарослями между ног. Затем руки скользнули вверх по узким бедрам к крепким рукам, так страстно обнимавшим ее. Наконец пальчики тронули точеные черты его лица, поглаживая черные брови, высокие скулы и прямой ног. Удивительные губы призывали целовать их. Она глубоко вздохнула и, накрыв его пеленой серебряных волос, поцеловала.

 — Ты такой любимый… везде, — выдохнула она, когда закончился поцелуй. Он уткнулся ей в ухо и запустил туда язык. Затем перевернулся, опрокидывая ее на спину и приступая к собственному исследованию. Его поцелуи покрывали ее шею и грудь. Одно маленькое упругое полушарие он сжал в ладони, а она застонала от наслаждения. Его язык описал круг вокруг набухшего соска и устремился к другому.

 Когда она начала выгибаться и извиваться, он прижал хрупкие запястья к ее бедрам и принялся целовать бока и живот. Лизнув пупок, — он вызвал у нее крик восторга, но когда он двинулся ниже, к светлому треугольничку волос, то ощутил, как она напряглась, сопротивляясь.

 Подняв голову, он хрипло прошептал:

 — Я же сказал тебе, что ты слишком мало знаешь об искусстве любви, но я научу тебя. Не бойся.

 — Да что же мне бояться с тобой, любовь моя? Он уткнулся носом в светлый пушок бугорка, затем ладонь его скользнула между ее бедер, при этом его жесткие пальцы слегка царапали нежную молочную кожу. Ноги раздвинулись по его желанию, открывая ему нежные розовые губы, влажные, пахнущие мускусом и разбухшие от желания.

 — Ты прекрасна везде, — прошептал он, прижимаясь ртом к этой нежной плоти.