— Ш-ш-ш… Мэгги, не надо, не надо. — Он стал ее баюкать, почувствовав боль в ее голосе. — Я столько раз обращался с тобой несправедливо. Сможешь простить меня?

 — Да ведь я уже простила, ты же знаешь. Просто я так люблю тебя, что остальное не имеет значения. — Кроме еще твоего желания иметь этого ребенка.

 — Я бы не перенес потери тебя, Мэгги, — выпалил он, вцепляясь в нее мертвой хваткой. — Я ощутил свою вину, когда умерла Элизабет, а ведь я не любил ее так, как тебя!

 — Со мной все будет хорошо. Я ведь не похожа на Элизабет, Колин. Я крепкая и здоровая, и я хочу этого ребенка — и хочу всех детей, которых ты сможешь мне дать.

 Странная эта мольба тронула его сердце до боли.

 — Ох, Мэгги, так хочется поверить, но я не заслуживаю такого счастья.

 — Но… но если это счастье, значит… ты хочешь еще одного ребенка, сына, наследника «Зеленой короны»?

 — Ребенка, сотворенного в нашей любви, — да, любимая, я хочу, и, черт побери, не важно, сына или дочь, главное, что он наш, и главное, чтобы ты была живой и здоровой.

 Она улыбнулась, расцветая от радости.

 — Я думаю, твой старый друг — Аарон Торрес чертовски хороший доктор. Он уже заверил меня, что со здоровьем у меня все в порядке и проблем быть не должно — за исключением утренних недомоганий. — Она тут же нахмурилась, сообразив, что лишь встревожила его.

 — Какие недомогания? — спросил он, мгновенно напрягаясь.

 — Обычные нормальные недомогания беременной женщины, они быстро проходят. На самом деле именно по ним доктор в резервации и установил мое состояние. — Она засмеялась, поглаживая темные кружки вокруг сосков на его груди. — Я не могу по утрам удержать в себе завтрак. Но через час или два могу съесть в два раза больше своего веса. Ты ведь уже заметил, как они потяжелели. — Она почувствовала, как он ладонями приподнял ее набухшие груди.

 — Я должен был понять, к чему эти изменения… Он не стал упоминать, что его первая жена была настолько деликатна и скромна, что он никогда не видел ее тела без одежды после того, как она забеременела и перестала пускать его в свою постель. И тут эта пугающая мысль овладела им.

 — Мэгги… как ты думаешь, мы сможем… э, смогу я…

 — Да как ты вообще мог подумать, — яростно оборвала она его. — Занятия любовью еще никогда не вредили детишкам, а вот воздержание точно повредит мамаше.

 — Ты уверена? — с подозрением спросил он, и в то же время с облегчением, когда понял, что она не прогонит его из своей постели.

 — Да. За годы прошлой своей работы я перевидала немало беременных женщин. Ну, а уж чтобы до конца успокоить тебя, я спрашивала у доктора Торреса.

 Он иронически поднял бровь.

 — Интересные у вас двоих разговоры происходят.

 — Весьма. Я взяла с него слово, чтобы он не проговорился о ребенке, пока я сама не выберу момент, чтобы сообщить тебе. — Она заглянула ему в глаза. — И, кажется, я выбрала правильный момент, не так ли, Колин?

 — С того самого дня, когда я впервые увидел тебя в Соноре, все происходило правильно. Жаль только, что я долго не мог этого понять… но, может быть, иначе я и не мог…

 Ее веселый смех смешался с его хохотом, и они стали возиться, пока он не подмял ее под себя. Затем он склонился над ней и принялся целовать ее, а она все ближе притягивала его к себе.