— Рана чистая. А теперь помогите мне перевернуть его, чтобы я мог осмотреть спину, — приказал док, переворачивая Колина на левый бок. — Прекрасно. Из выходного отверстия кровотечение тоже почти прекратилось.

 Он осторожно смазал рану карболкой и сверху насыпал темно-желтого порошка. Мэгги помогла ему вновь забинтовать Колина. Затем они перевернули его на спину и укрыли.

 — Похоже, что жизненно важные органы не задеты. И сейчас единственный его враг — жар. Придется присматривать за ним.

 — Айлин сказала, что у вас нетрадиционный подход к жару.

 — Я во многом нетрадиционен. Я член движения за «Обновленный иудаизм», — с улыбкой сказал он. — Я наследник длинной династии превосходных целителей. Мой дальний предок узнал у карибских народов, что охлаждение при жаре гораздо эффективнее, чем перегрев. И я хочу, чтобы вы точно исполняли мои предписания. Мне сейчас надо ехать к Зеллерам принимать роды, так что я вас покину. У миссис Зеллер дважды были трудные роды, и ей нужна моя помощь. А сюда я вернусь завтра утром.

 Мэгги кивнула, прислушиваясь к каждому слову, интуитивно доверившись этому искреннему молодому врачу с мягким чувством юмора и искусными, бережными руками.

 К вечеру худшие предположения доктора Торреса подтвердились, и Колина затрясло в сжигающем жаре. Мэгги тут же принялась за работу, разрывая простыни и покрывая больного с головы до ног мокрыми тряпками, а Айлин и Иден подносили свежую воду и охлаждали разогретое тряпье. Так они провели не один час.

 Колин ощущал опаляющий жар. Это была проклятая жара Соноры, расположенной явно над преисподней. Солнце обрушивалось на его полуобнаженное тело, а он не мог оторваться от своей работы.

 Пока он одной рукой оттягивал волосы, а другой острым лезвием взрезал скальп апачи, слышался мерзкий всасывающий звук. Плоп! И у него в руке оказался отвратительный трофей. Острым взглядом он оглядел царящий вокруг хаос, привязал скальп к поясу и двинулся к следующей жертве.

 — Я смотрю, парень, ты только самцов отстреливаешь. А кошек и котят — желудок не позволяет? — спросил седой наездник с одним глазом, приторачивая с дюжину окровавленных париков к шесту для скальпов.

 Колин Маккрори пожал плечами, продолжая методично трудиться.

 — За мужика дают сто долларов. За женщину — пятьдесят, а за ребенка — двадцать пять, — ответил он с мягкой шотландской картавостью.

 Лебо сплюнул табачную жвачку в жирную ржавую пыль и засмеялся, демонстрируя черные обломки зубов.

 — Ну признай, что слабо убивать женщин.

 — Да оставь ты шотландца в покое, Эрнст, — спокойно сказал здоровенный смуглый скальпер по имени Амос. — Он честно делает свою работу в бою.

 — Да. И не блюет, когда срезает скальпы, — добавил огромный канак. Его большой живот затрясся от смеха, когда он водрузил шест со скальпами на лошадь.

 Колин ощущал едкую сладость быстро свернувшейся на такой жаре крови. Над искалеченными трупами жадно жужжали мухи, садясь на его руки и испачканные кровью штаны из оленьей кожи. Колин яростно от них отмахивался.

 Здоровенный канак закончил свою работу, затем полез в седельную сумку и достал мешочек с продуктами. Из корицы, сахара и кукурузной муки он соорудил мешанину, приправил ее кровью, лужей разлившейся вокруг мертвой индеанки, скатал шарик и отправил это отвратительное блюдо в рот.

 — Черт побери! Я же говорил, чтобы ты так не делал, жалкий варвар! — звонко рявкнул Джереми Нэш.

 Колин давно узнал, почему их главарь с таким презрением относится к британцам, у него была кличка Австралиец, — потому что он сбежал из британской каторжной колонии в Австралии.