На следующее утро Мэгги решила, что он достаточно окреп, чтобы сесть в кровати и подвергнуться бритью. Она принесла чашку горячей воды и принялась править на ремне его лезвие.

 Он скептически наблюдал.

 — Тебе часто приходилось брить мужчин? Она пожала плечами.

 — Мне доводилось видеть, как стригальщики работают с овцами. Не думаю, чтобы была большая разница.

 — Боже мой, да ты с ума сошла, англичанка! Я ведь шотландец, а не овца! — Он откинулся к изголовью с выражением ужаса на лице.

 Она усмехнулась.

 — Да брила я мужчин раньше, брила. Ты только не дергайся, шотландец. — Она присела на край кровати и стала намыливать ему лицо. — Жесткая у тебя борода, — сказала она хрипло.

 — Однако морока с ней. Как отрастает, начинает чертовски чесаться.

 На ней была простая коричневая юбка и белая, с кружевным воротничком, блузка с застежками спереди. Когда она наклонялась вперед и поднимала руку, в глаза ему бросались округлости ее грудей. Аромат лилий поднимался, казалось, из впадины между ними. С каждым движением лезвия он все больше возбуждался.

 Мэгги, закусив губу от напряжения, старалась, чтобы руки не дрожали. Скребущий звук срезаемой щетины казался дико эротичным, отдаваясь покалываниями в ее руках. Странно, она так же брила Барта, когда он был болен, и не испытывала ничего подобного.

 — Тебе обязательно надо ходить с полурасстегнутой блузкой? — спросил сердито Колин, сам не понимая, что выпалил.

 — М-м-м, что? — отстранение спросила она, делая вид, что целиком сосредоточена на бритве.

 — 0-ох! Ты порезала меня.

 — А ты перестань дергаться и сиди спокойно. И будет лучше, если ты перестанешь смотреть вниз и поднимешь подбородок, — мягко добавила она.

 Она протянула руку, чтобы приподнять ему подбородок, и блузка ее коснулась его обнаженной груди. Она услыхала, как он часто задышал. Улыбаясь про себя, она тихо напевала, заканчивая работу.

 На следующее утро Мэгги встала пораньше и спустилась вниз, чтобы принести Колину щедрый завтрак. Он выздоравливал гораздо быстрее, чем она даже могла себе представить. Когда она сообщила об этом Айлин, та рассмеялась.

 — Он у нас крепкий. Сломал ногу в двух местах, было это прошлым летом, когда объезжал какую-то дикую зверюгу, а та возьми да и покатись вместе с ним. Док Торрес сказал, что никогда не видел такого быстрого срастания костей. Тогда-то впервые эта бабенка Уиттакер и начала ходить кругами, строя глазки. Ну да меня-то не проведешь. Я-то видела, что у нее один холодный расчет на уме.

 — Да, мы уже перекинулись с ней словцом. В первую же неделю, как приехали — в доме у Люсиль Гесслер, — с неприязнью сказала Мэгги, припомнив змеиные серые глаза и холодные патрицианские черты Марии Уиттакер. — Нельзя сказать, чтобы она лучилась счастьем, услыхав, что Колин женился. Иден уже предупредила меня к тому времени о ней.

 — К таким, как она, спиной не поворачивайся, — откликнулась Айлин, когда Мэгги разворачивалась в дверях с полным подносом.

 Поднявшись по лестнице к верхнему коридору, она услыхала звуки шагов и ругательства. Торопливо поставив поднос на столик с мраморной столешницей у двери, она влетела внутрь и увидела Колина, стоящего и держащегося за кроватный столбик. На нем был надет парчовый халат, который, как она помнила, висел в гардеробе у противоположной стены.

 — Ты ходил! — обвиняюще произнесла она.

 — Я решил, что в моем возрасте это достойнее, чем ползать. Правда, выяснилось, что на коленях все-таки легче.