Эта ночь напоминала Ханне о том, как она впервые встретилась на берегу с Рейфом. Ханна задумалась. Вспоминает ли он ту ночь, как она?

На песчаном берегу они двинулись за Уинстоном, огибая лужи, оставленные приливом.

— Это из-за Джеда Стедмана, да? — наконец решилась спросить Ханна. — Я понимаю, тебе трудно смириться с мыслью, что давний друг оказался убийцей. Ты ведь дружил с ним.

— Я просто был с давних пор знаком с Джедом, — отчужденно отозвался Рейф. — Скучными вечерами мы иногда играли с ним в бильярд.

Ханна удивленно посмотрела на него:

— А я думала, раньше вы были близкими друзьями.

— Последние восемь лет я не вспоминал о нем и уж тем более не звонил. Да и он не удосуживался разыскать меня. Мы были просто знакомыми. Общее между нами — долгие летние выходные, которые мы коротали вместе. И еще одно важное обстоятельство.

— Какое? Знакомство с Кэтлин Садлер?

— Нет. Ни у Джеда, ни у меня не было отца.

Ханна сунула руки в карманы трикотажного жакета.

— Теперь ясно, что вас связывало.

— Откровенно говоря, я немного завидовал ему. Всегда думал, что ему повезло: он с юности знал, чего хочет. Тщательно планировал будущее. Знал, к чему стремится. Такие не теряют времени зря.

На полпути к полосе прибоя Уинстон остановился, обнюхивая выброшенное морем дерево. Рейф осветил его фонариком, потом повел лучом в сторону, к пенному прибою.

— Знаешь, насчет Джеда я ошибался, — помолчав, признался Рейф.

— О чем ты?

— Повезло не ему, а мне. После смерти родителей у меня остался Митчелл. Нам с Гейбом было на кого положиться. Правда, я чуть было не сбился с пути, но благодаря Митчеллу не пропал.

— Понятно, — кивнула Ханна.

— А у Джеда никого не было. Его отец пил, пока однажды не исчез навсегда. Его мать два или три раза выходила замуж.

Ханна издала невнятный возглас.

— Что это значит?

— Может, не будем жалеть беднягу Джеда только потому, что он вырос в неблагополучной семье? Ни за что не поверю, что он не понимал, что творит. Убив Кэтлин Садлер ради кассет, он нарушил закон. Я точно знаю: он прекрасно понимал, что делает.

— Вот это мне в тебе и нравится, Ханна. — Впервые за весь вечер в голосе Рейфа прозвучала суховатая насмешка. — Ты умеешь добраться до самой сути проблемы.

Ханна вздохнула.

— Ладно, если ты хмуришься не из-за Джеда, тогда, может, объяснишь, почему ты в таком скверном настроении?

— Я думаю.

— Не обижайся, но, по-моему, думать тебе вредно.

— Благодарю за поддержку.

— Ну ладно, не будем ссориться.

— У тебя это отлично получается.

Ханна сжала кулаки в карманах жакета.

— Давай начнем все сначала. Скажи, о чем ты думаешь весь вечер?

Пару секунд он молчал, словно готовясь к решительному шагу.

— Я решил отдать свою половину Дримскейпа тебе, — наконец объявил Рейф.

Ханне показалось, что она ослышалась. Ей пришлось мысленно дважды повторить эту простую фразу, чтобы понять ее смысл.

Она повернулась лицом к Рейфу:

— Что?

— Ты же слышала. — Он смотрел ей в глаза. — Дримскейп — собственность Хартов. Дом всегда принадлежал вам. Да, Изабель была романтичной натурой, но у меня нет никаких прав на ее дом.