Она обернулась и пронзила его взглядом.

— Приступы паники возникают сами собой, — мрачно объяснила она. — Это не моя вина.

Долгую минуту он вглядывался ей в лицо.

— Уже раскаиваешься? — спросил он.

Ханна глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и к ней вернулось подобие рассудка. Она не вправе винить Рейфа. Ведь это она спятила. «Веди себя как подобает взрослой женщине».

Она прокашлялась и сжала дверную ручку.

— Прости. Кажется, я слишком несдержанна.

— Дело не в этом. Никто и не требует от тебя безупречной сдержанности. — Он стоял посреди холла, глядя на нее. — И все-таки я хотел бы знать, в чем дело.

— Не знаю. — Она разжала пальцы и неловко пригладила волосы и лишь потом решилась посмотреть Рейфу в глаза. — Нет, это неправда, Рейф. Я должна задать тебе один вопрос и хочу услышать в ответ правду.

— Какой?

— Все это, — она сделала неопределенный жест, имея в виду опаляющую страсть, которая настигла их в солярии и достигла кульминации в спальне, — то, что было между нами… не имеет никакого отношения к Дримскейпу, верно?

Он прищурился:

— Все ясно.

Ханна заморгала:

— Что это значит?

— Ты соблазнила меня, а теперь спешишь удрать. Под дурацким предлогом, что тебе надо выгулять собаку. Ручаюсь, ты даже не собиралась звонить мне утром.

— Черт побери, Рейф…

— А как еще прикажешь это понимать? — Она ошеломленно уставилась на него.

— Ты и вправду веришь, что я… что я просто… — Она осеклась, заметив, что ее голос угрожающе взвился, сглотнула и попыталась начать заново: — Думаешь, я просто соблазнила тебя, чтобы уговорить продать мне твою половину дома?

Он умышленно затянул паузу, и по спине Ханны покатились струйки холодного пота. Наконец он слегка улыбнулся:

— Нет.

Ханна обессиленно прислонилась к дверному косяку.

— Слава Богу… Ничего подобного я бы не сделала.

— Я тоже, — просто отозвался он.

Долгое время они смотрели друг на друга молча, постепенно напряжение развеялось. Ханна решила, что она, очевидно, спятила.

— Да, конечно. — Она провела ладонью по лбу. — Не понимаю, что на меня нашло. Наверное, сказался стресс.

— Вечер выдался утомительным.

— Точно. — Она выпрямилась, стараясь взять себя в руки. — Кстати, мне действительно пора домой.

— Я подвезу тебя. — Он выудил из кармана ключи. — Но при одном условии.

Она вздрогнула:

— При каком?

Рейф обошел вокруг нее и отпер дверь.

— Пообещай позвонить мне утром.

И он скрылся в темноте прежде, чем Ханна успела ответить. До нее донесся сдержанный рык двигателя «порше», свет фар на миг ослепил ее.

Мысленно сравнив себя с беспомощным оленем, застывшим посреди дороги перед приближающейся машиной, она решила действовать.

Она захлопнула дверь, прикрыла ладонью глаза, спустилась с крыльца и решительно села в машину.

Уинстон встретил ее, добродушно позевывая. Такого же приема удостоился и Рейф. Пес протопал по веранде, спрыгнул с крыльца и скрылся в кустах — но не торопливо, а почти нехотя.

Рейф усмехнулся:

— Тебе повезло. Похоже, он вообще не беспокоился.

Ханна покраснела:

— Незачем было напоминать об этом.