— Я побуду здесь еще немного. Вчера Уинстон просидел у двери с полуночи до двух.

— Да.

— А сейчас скоро два. Тогда я и уеду.

— Рейф…

— Ложись спать, — тихо попросил он.

Она крепче сжала трубку.

— Рейф, насчет того, что случилось сегодня…

— А что такое?

— Я хочу извиниться — за то, что повела себя как идиотка. Напрасно я завела разговор про Дримскейп. К тому, что произошло сегодня между нами, он не имеет никакого отношения.

— Да, дом тут ни при чем.

Ханна неловко добавила:

— Но в городе многие подумали бы, что дело именно в доме.

— Все в Эклипс-Бей считают, что восемь лет назад на берегу я соблазнил тебя. — Пренебрежительные нотки в его голосе слышались отчетливо. — Неужели тебе есть дело до того, что подумают люди?

Ханна надолго задумалась.

— Нет.

— И мне тоже.

— Рейф…

— Что?

— Но если Дримскейп ни при чем, тогда в чем же дело?

— Уместный вопрос. Когда найдешь ответ, поделись со мной.

— Рейф…

— Да?

— Иногда манерой общения ты напоминаешь мне Уинстона.

— Видимо, так уж устроены мужчины.

— Спокойной ночи, Рейф.

— Не забудь позвонить мне утром.

Она повесила трубку и забралась в постель, но даже не попыталась закрыть глаза, пока не услышала приглушенный шум двигателя машины, затихший вдалеке. Ханна взглянула на часы. Была четверть третьего.

В ногах у нее крепко спал Уинстон.

Глава 13

На следующее утро она с нетерпением ждала десяти часов.

— Не хочу звонить слишком рано, чтобы не показаться назойливой, — объяснила она Уинстону, поглядывая на радиотелефон в кухне. — Мужчин это только отпугивает.

Уинстон выслушал ее со скучающим видом, подошел к двери и выжидательно поднял голову.

— Сегодня утром ты уже выходил дважды. — Ханна набрала номер. — Слишком уж часто ты бываешь на берегу.

Уинстону и вправду нравилось их новое жилье, сад вокруг дома и побережье. Он полюбил Дэдхенд-Коув с его мириадом запахов и разнообразными обитателями. Свобода пришлась ему по вкусу.

Наконец Рейф взял трубку.

— Мэдисон слушает, — нетерпеливо бросил он, словно его занимало кое-что поинтереснее телефонных разговоров.

Ханна нахмурилась, уставившись на трубку, потом снова приложила ее к уху.

— Прости, если помешала, — сухо произнесла она. — Я думала, ты ждешь звонка…

— Доброе утро, дорогая. — Голос Рейфа заметно потеплел. — Просто я был немного занят. Можно, я… подожди секунду, — вдруг оборвал он и обратился к кому-то: — Как следует осмотрите проводку на этой панели, хорошо, Торранс?

«Дорогая…» Ханна задумалась. Рейф никогда не употреблял таких обращений, даже вчера ночью, в разгар любви. Впрочем, и разговаривать в постели он явно не любил.

— Здесь же должна быть изоляция, — слышался в трубке приглушенный голос Рейфа. — Да, я вижу трубы. Потому и хочу заизолировать стену. Зачем мне лишний шум?

Трубы? Ханна забыла о нюансах обращения «дорогая» и вновь задумалась.

— Рейф, что там происходит? Что стряслось?

— Я просто оцениваю состояние водопровода и электропроводки, — объяснил он.