|
По существу, в ходе наступления генерала Макартура на север от 38-й параллели США оказались перед выбором, либо быть последовательными в своих глобальных притязаниях идти до конца, либо отступить, опасаясь катастрофических последствий такого курса. После весьма мучительных колебаний администрация Г. Трумэна решила повернуть вспять. В Корее американцев ждали жертвы невиданных масштабов, но и они были бы невелики по сравнению с потерями, которые могли бы понести Соединенные Штаты, если бы было принято предложение генерала Макартура о переходе «к открытым действиям”<sup>*</sup> против союзников Северной Кореи. В Корее Макартур в начале апреля 1951 г. превысил полномочия и должен был уступить свое место представителю более осторожной внешнеполитической стратегии.
Спор между президентом – олицетворением высшей власти, и сверхэнергичным генералом, претендовавшим на то, что он лучше понимает интересы Америки, принял размеры общенационального спора. Генерал сделал попытку обратиться к американским законодателям через голову своего прямого руководителя по военной иерархии – главнокомандующего американскими вооруженными силами, которым, по конституции, является президент США 5 апреля 1951 г. в палате представителей было зачитано письмо генерала с призывом радикально пересмотреть внешнюю политику страны. В качестве первоочередной задачи он провозгласил “воссоединение Кореи”, в качестве следующей – возвращение Чан Кайши на континент, борьбу против коммунистов в Китае. Вот его мнение: “Здесь, в Азии,, коммунистические заговорщики решили сделать ставку на победу в мировом масштабе... Здесь мы ведем борьбу военными средствами, в то время как дипломаты воюют лишь при помощи слов”<sup>*</sup>. На эти предложения генерал Брэдли — председатель объединенного комитета начальников штабов — ответил, что распространение войны на Китай означало бы ведение “не той войны, не в то время, не в том месте, против не того врага”<sup>*</sup>. Взгляды двух генералов отражают диапазон мнений по вопросу проведения экспансионистской политики. Один генерал говорил о повсеместном приложении мощи США, второй – о выборочности, приоритете, необходимости более экономного и осторожного приложения сил Соединенных Штатов. Результатом нагнетания истерии, культивирования имперской идеологии явилось то, что, согласно опросу общественного мнения, более 70% американцев – трое из четверых – поддержали точку зрения Макартура. Понимая, чем чревато подобное положение, правящие круги встали на путь изоляции Макартура. Генерал был отстранен от командования американскими войсками в Корее. Это был первый случай, когда непосредственный исполнитель американской политики был “большим империалистом”, чем представители верховной власти. Наиболее близок к точке зрения Макартура был помощник государственного секретаря Дин Раск (в будущем – госсекретарь). В мае 1951 г. он заявил, что Чан Кайши “наиболее аутентичным образом выражает интересы огромных масс китайского населения”<sup>*</sup>. Официально китайскому народу была обещана помощь в случае, если он встанет на путь “низвержения коммунистической тирании”. Результатом американской экспансии становился глобальный конфликт. Одним из первых, кто “пришел в ужас” от перевода абстрактных схем в конкретную плоскость, был политический обозреватель У. Липпман. Он рассуждал так: если политика, предлагаемая Д. Раском, будет воплощена в жизнь, “то администрация ввергнет себя в фантастически сложное положение. Она (администрация. – А. У.) связала вопрос о поражении красного Китая в Корее с вопросом о выживании. Режимы не ведут переговоров о собственном выживании. Подобные вопросы решаются лишь в результате тотальной победы”. Сторонники крайних взглядов в правящих кругах Америки после ухода Макартура в отставку оказались в меньшинстве. |
