Сергей добежал до последней льдины, прибитой к берегу, и остановился, не зная, что делать дальше. Юрка был недалеко от него, но их разделяла теперь темная вода; ни одной льдины не было между ними.

— Эй, Юрка, стой! — крикнул Сергей. Хотя как тот мог бы теперь остановиться?

Юрка обернулся на его голос, и Сергей увидел, что в глазах его мелькнул испуг. В ту же минуту он снова взмахнул руками, но на этот раз сохранить равновесие ему не удалось. Коротко вскрикнув, Юрка полетел в воду.

Его крик прозвучал одновременно с Юлиным криком на берегу, и Сергей даже не понял, кто из них закричал раньше. Он прыгнул одновременно с этим двойным криком, и ледяная вода обожгла его сильнее, чем обжигает пламя.

Вообще-то Юрка плавал хорошо, но, кажется, одна из льдин ударила его сзади — Сергей не понял, в чем дело, он только увидел, что лицо у Юрки бледное, а движения судорожные, совсем неловкие. Сам он плавал как рыба — все мальчишки завидовали, — и даже сейчас, в обжигающей воде, его руки двигались уверенно и мощно.

Он сразу оказался рядом с Юркой и схватил его за ворот куртки. До берега было недалеко, и доплыл он быстро. Юрка тоже греб одной рукой, вторая висела как-то безжизненно.

Юля бросилась к ним сразу, как только они оказались на берегу — тяжело дышащие, мокрые. Обоих колотила крупная дрожь, вода лилась с них ручьями. Как назло, поднялся ветер, и Сергею показалось, будто он покрывается льдом.

— Домой, побежали скорее! — закричала Юлька. — Вы же замерзнете, вы же умрете!..

«Что сейчас дома будет!..» — мелькнуло в голове Сергея. Но размышлять об этом было некогда, и, собирая последние силы, они бросились к поселку. К счастью, матери дома не было — Сергей понял это издалека, по задернутым занавескам, — и они, все втроем, вбежали в теплую кухню лукинской дачи.

— Раздевайтесь, быстро раздевайтесь! — торопила их Юлька. — Сережа, водка есть у вас?

Непослушными руками Сергей достал из шкафчика над плитой бутылку самогона, припасенную матерью для печника. Пока они раздевались, кутались в снятые с кроватей покрывала, Юлька налила две полных чашки. Ни один из них никогда не пил спиртного. Огненная жидкость обожгла горло, мальчишки закашлялись, но Юлька, не обращая внимания на их кашель, уже растирала их по очереди самогоном.

Вскоре Сергей почувствовал, как приятное тепло разлилось по телу, закружилась голова. Он видел перед собой блестящие Юркины глаза; щеки у друга пылали, и он смотрел на Юльку, двигавшуюся как-то медленно, невероятно легко, и ее золотисто-каштановые волосы летели вокруг головы сияющим ореолом…

Отведя на минуту взгляд от Юльки, Юрка обернулся к Сергею.

— Если бы не ты, я бы погиб, — сказал он серьезно и тихо. — Я никогда не забуду.

Голос у него был торжественный, как в рыцарском романе, хотя язык и заплетался немного. Сергей знал, что его друг как раз увлечен сейчас Вальтером Скоттом, он и ему давал читать то «Айвенго», то «Квентина Дорварда». Но он знал и то, что Юрка не вычитал эти слова в романе…

Потом они легли рядом на разложенный диван, Юля накрыла их тяжелым ватным одеялом и села у них в головах рядом с Юркой. Глаза у Сергея закрывались сами собой, и, засыпая, он видел, как Юля гладит мокрые Юркины волосы.

Сергей так и не понял, зачем Юрка полез тогда на эту льдину. Это был один из загадочных поступков его необыкновенного друга — зачем-то ему было это необходимо, а объяснять он все равно бы не стал, так что Сергей и не спрашивал.

Он не «выставлялся» ни перед Юлькой, ни перед ним — это Сергей знал точно. Хотя, конечно, Юрке не все равно было, что думают о нем окружающие, но с ними, с Сергеем и Юлькой Студенцовой, он был не таким, как с остальными.