Это была сложная тема, на которую велись многочисленные споры. Почти все драконы исповедовали идеологию Мудреца Вури, которая говорила, что в мире существует единственный правильный порядок. В то же время суть этого порядка и методы его достижения были предметом для оживлённых обсуждений.

Конкретно в данном вопросе преобладали две школы.

Первая утверждала, что дракону необходимо следовать за своим естественным, природным началом. Что намного проще изменить себя, нежели мироздание, а потому следует учиться исполнять свои врождённые обязанности.

Вторая школа обвиняла первую в косвенном почитании наследия Великой матери. Её последователи говорили, что именно свобода воли есть истинная природа расы драконов. Именно для сердца, для души, и существует единственный верный порядок, а потому нужно перестроить мир так, чтобы каждый мог заниматься избранным делом.

Дискуссии велись неустанно. На данный момент первая школа была немного более популярной. Впрочем, недавно она встретила один занятный казус. Что делать с драконом… у которого, как будто, не было единственного верного и полезного предназначения?..

В небе сияло ясное полуденное солнце, озаряя просторную каменную площадку, с которой открывался прекрасный вид на знаменитые заводи императорского дворца. Три фигуры стояли перед каменной оградой. Одна из них принадлежала низкому дракону с длинными лапами. На голове у него лежала шапочка, а на спине висел халат. Вторая — старой, даже древней обезьяне, которая упиралась на трость, кривую, как она сама, и лишь благодаря оной держалась на ногах. Наконец третья фигура была наиболее примечательный — в том числе благодаря своему размеру.

Это был высокий дракон с чешуёй цвета венозной крови. У него была вытянутая морда и сильное, мускулистое тело. Глаза его были почти совершенно черными, словно два маленьких глянцевых шарика, с очень узкими красными кружками, которые напоминали солнце во время затмения — явление весьма частое, ибо великий диск, который драконы называли «луной», и про который ходили самые забавные легенды, якобы там обитали гигантские кролики, — регулярно загораживал небесное светило.

Красный дракон стоял перед огромным холстом, который развевался словно белое знамя на ветру, держал в руках кисть, с которой капали густые капли чернильной краски, и очевидно пытался рисовать.

Всё это время дракон в шапочке пристально наблюдал за его действиями. Время от временя на его вытянутой морде мелькало немного странное, иной раз даже болезненное выражение. Казалось, он собирался что-то сказать, но каждый раз себя сдерживал и только молча мотал головой. Наконец красный дракон закончил свой «шедевр» и опустил кисть.

— Я сделал… — сказал он глубоким и как будто немного журчащим голосом.

Дракон в шапочке и обезьяна переглянулись.

— Вижу, вижу, юный господи Карун, — сказал первый. — У вас получился просто замечательный пейзаж. А какое сходство… Кажется, вы уловили самую эссенцию знаменитых Заводей Вселенской Мудрости…

— Это кролик, — несколько смущённым голосом поправил Карун.

— Кро… лик? — перепросил удивлённый художник, снова всмотрелся в холст, затем прищурился, точно всеми силами пытаясь понять, что именно во всей это мазне можно было принять за кролика, наконец оставил бесплодные попытки и в отчаянии посмотрел на обезьяну.