Хотя на это и требовались определённые усилия…

Сун мог только предполагать страдания, которые испытывал его приёмный сын. Именно поэтому, и потому что таким было его собственное желание, он хотел найти занятие для Каруна, нечто такое, что будет одновременно полезным и что будет приносить ему удовольствие.

Это, однако, оказалось совсем непросто…

За последние годы они попробовали великое множество профессий, но все они оказались либо недостаточно хорошими, либо совершенно неподходящими. Когда Карун пробовал заниматься каллиграфией, его письмо было почти нечитабельным. При занятии физической работой он проявлял необычайную неловкость. Для более точных дел ему хотя и хватало усидчивости, — вечный голод воспитал в нём терпеливый характер, — но это была мука, которая не приносила ему ни малейшего удовольствия. А музыка… Вспоминая ужас, который возникал на мордах прислуги, стоило им завидеть юного дракона на расстоянии хотя бы даже километра от музыкального инструмента, Сун печально покачал головой.

А затем посмотрел на свои сморщенные, седые руки.

Он был стар. Действительно стар, и понимал, что совсем скоро жизнь его подойдёт к своему завершению. Воспитания Каруна скрасило его последние годы. В них появился смысл. И всё же Суну, Великому мудрецу и прежнему императору, не хотелось уходить, прежде чем он разрешит эту последнюю загадку и найдёт подходящую стезю для своего ученика.

Именно поэтому, закончив собственную трапезу — в итоге кусочек мяса был съеден только наполовину, — и дождавшись, когда Карун завершит поедать быков, Сун сделал паузу, а потом сказал:

— Карун…

— Что такое, отец? — спросил дракон, вытирая рот и выпрямляя свою длинную шею.

— Раз живопись тебе не подходит… Как и музыка, и прочие искусства…

— Прошу прощения, я… — смущённо заговорил Карун, однако Сун прервал его движением руки.

— Раз всё это для тебя не подходит… Я решил использовать другой подход. Иной раз птица, выпущенная из клетки, сама находит своё гнездо… Я думаю, тебе стоит начать совершать прогулки.

— Прогулки? — спросил Карун и сразу вытаращил свои чёрные глаза. — В… в смысле на природе? В саду? Или… Или в городе⁈

— В городе, Карун, — спокойно ответил Сун, привычный к несуразному темпераменту своего подопечного. — Мы с тобой бывали там, и не раз, но до сих пор рядом с тобой всегда был я, стража, или другие знакомые драконы и друзья. Я думаю, тебе стоит попробовать выйти на улицу самостоятельно. Увидеть жизнь своими глазами. Каждый дракон рано или поздно должен покинуть своё гнездо и устремиться в небеса… Немного неправильно говорить такое, если у тебя нет крыльев… Хм… Но мне кажется, Карун, что ты действительно слишком долго сидел в заточении, — с этими словами Сун посмотрел прямо в красные кружки глаз своего сына и проговорил глубоким голосом: — Пора.

— Я… Эм… — Карун замялся. Его лапы невольно подобрали широкую металлическую тарелку и потянули её к зубам. В последнюю секунду дракон сдержал себя, поставил её назад и сказал:

— Я попробую, отец… — в его голосе появилась толика редкой для него уверенности, которая, однако, сразу треснула: — Через неделю, так? Или месяц?

— Хм… почему бы не прямо сейчас? — с лёгкой улыбкой предложил Сун.