– Правильно, – согласилась Патси и отправилась за нужной папкой.

Мередит водила пальцем по списку Сандерсонов, умерших в первом квартале 1957 года. Кэтрин Сандерсон среди них не было. Взглянув на Патси, Мередит тихо сказала:

– У меня ничего. А у тебя?

– Подожди немного, я еще не закончила.

Мередит поставила папку на место и вынула следующую – за июль, август, сентябрь. И снова ничего не нашла. Патси листала уже вторую папку, но безрезультатно.

– Мы с тобой просмотрели целый год, – констатировала Патси. – Ты абсолютно уверена, что твоя мать умерла в 1957 году?

– Да, я убеждена в этом.

– Но как же так, Мередит? Ты говоришь, что почти ничего не помнишь. Почему ты так уверена, что она умерла?

– Я не уверена. Но я знаю, что оказалась в сиднейском приюте шести лет от роду.

– Откуда ты это знаешь?

– От Мерл Стреттон. Она однажды сказала, что я с шести лет в приюте, уже целых два года, а меня так ничему и не научили.

– Ну, хорошо. Ты попала в приют в 1957 году, когда тебе было шесть лет. Но это еще не значит, что твоя мать умерла в том же году. Может, это случилось в 56-м, когда тебе было пять лет.

– Не знаю. Я знаю только, что мне было шесть лет… Давай-ка посмотрим 1956 год.

– Давай, – согласилась Патси.

Час спустя, просмотрев все папки за 1956 год, они взглянули друг на друга, и Мередит сказала:

– Безрезультатно. Ее смерть здесь не зарегистрирована.

– Попробуем другие годы?

– Нет смысла. Конечно, я могла что-то перепутать, но не можем же мы перерыть здесь все папки. Ладно, пойдем отсюда.

– Нет, подожди, – остановила ее Патси. – А что, если она умерла за границей?

– Моя мать никогда не была за границей.

– Сделай одолжение, задержись еще на минутку. Пойдем поговорим с клерком. Пожалуйста, Мередит.

– Хорошо.

Они подошли к стойке справочного бюро и обратились к той же молодой женщине.

– Мы ищем запись об умершем, но не можем найти. Скажите, а если человек умер за границей, он тут не будет зарегистрирован? – допытывалась Патси.

Женщина покачала головой.

– Обязательно будет. Где бы ни скончался гражданин Великобритании, его смерть непременно регистрируется здесь. К нам поступает информация от посольств и консульств со всего мира.

– Ясно.

– Все очень просто, – продолжала служащая, разглядывая Патси и Мередит. – Если в наших папках смерть не зарегистрирована, значит, этот человек не умер. Он жив.

Мередит во все глаза смотрела на женщину.

– Большое спасибо за помощь, – поблагодарила Патси, кивнула и, взяв Мередит под руку, потащила за собой.

Подруги остановились перед стеклянными дверьми, ведущими на улицу, и молча взглянули друг на друга.

Мередит была потрясена и слегка дрожала.

Патси, прекрасно понимая, что означает для подруги это неожиданное известие, мягко сказала:

– Я догадываюсь, о чем ты думаешь, дорогая.

– Конечно, догадываешься, – тихо, почти беззвучно, отозвалась Мередит. – Если моя мать не умерла – а согласно этим папкам, так оно и есть, – значит, она жива. И живет где-то, возможно, даже в Англии. – Мередит глубоко вздохнула и сжала руку Патси. – Почему же она рассталась со мной, когда я была такой крошкой? Почему, Господи Боже, она отправила меня в приют, да еще не куда-нибудь, а в Сидней? На другой конец света. Почему? Почему, Патси?

У Патси сжалось сердце: таким печальным и растерянным было лицо Мередит.