— Какая девушка? — голос же был притворно холодным и спокойным.

— Представилась Анастасией.

Бросив трубку, Глеб понесся прочь из кабинета. Обогнал слишком медленный лифт, стянул по дороге сковывающий движения пиджак, бросил на подвернувшийся диванчик, вылетел в холл.

Настя стояла у кофейного аппарата, спиной к нему. Что-то изучала. За стеклянными дверями и огромными окнами — дождь стеной, люди заходят и выходят, то и дело щелкая зонтами, стряхивая воду.

Кажется, Настя все же выбрала себе что-то, аппарат забрал у нее пятерку, потом еще одну.

Глеб мысленно поспорил сам с собой: если чай, все будет хорошо, если кофе — просто ничего не будет.

Заказать Веселова не успела. Почувствовала его взгляд, резко развернулась, а потом опустила голову, тут же покраснев.

Ей хотелось так много всего сказать, а сейчас и дышать-то получалось только через раз.

Понимая, что сама не подойдет, Глеб приблизился, остановился, но не заговорил. Так и стояли: она — смотря себе под ноги, он — сверля взглядом каштановую макушку.

— Привет, — первым не выдержал Глеб. Правда, произнося слово, он-то продемонстрировал чудо выдержки, потому что хотелось не говорить, а если говорить, то не это.

Услышав его голос, Настя вздрогнула, а потом набрала в легкие больше воздуха, вскинула взгляд…

— Ты не виноват. Я люблю тебя. Прости.

— Настька… — Глеб сжал ее в объятьях, пытаясь элементарно не задушить. А она опять расплакалась. Теперь потому, что стало легче. И уже совершенно неважно, собиралась Настя купить чай или кофе.

Глава 20

— Насть, — девушка высунула нос из-под одеяла, позволяя Глебу себя поцеловать, а потом снова укрылась с головой, переползая на его половину. — Я ушел. Чашку на кухне разбил случайно, вроде бы убрал, но ты там аккуратно, не поранься.

— Угу, — Глеб окинул скептическим взглядом укрытую белым одеялом фигуру, но, в конце концов, не удержался, снова подошел, ущипнул за очень уж вызывающе выглядывающий кусочек мягкой округлости, получил сонный, недовольный, практически укоризненный взгляд встрепенувшейся Насти, тут же сбросившей одеяло.

— Почему раньше не разбудил? — она села в кровати, окидывая его оценивающим взглядом. Выглядит опрятно, красиво — в костюме, выбрит, свеж, бодр. Не то, что она.

— Тебе рано еще. На вторую пару едешь?

— На вторую. Ты позавтракал?

— Кофе выпил, — Глеб снова наклонился, целуя теперь уже в щеку, выпрямился, отошел, взял телефон, отправил в карман. — На работе поем.

— Хорошо, — Настя снова посмотрела на Имагина, пытаясь просканировать внешний вид на предмет незамеченных пятнышек или прилипших волосков. Таких вроде не наблюдалось.

— Влад будет под подъездом в девять тридцать, он тебе позвонит.

— Угу, — Настя нахмурилась, но спорить не стала.

— Спи давай, — оглянувшись напоследок, Имагин отдал приказ, вышел из спальни, из квартиры, подъезда…

Настя же послушно опустилась на подушку, закрыла глаза, потянулась, потом снова укрылась с головой, пытаясь действительно заснуть. У нее есть еще законный час. Хотя и очень хотелось поворчать, злясь на Имагина, который, вопреки ее просьбам, привычно не разбудил.

Хотя сам ведь себе хуже сделал. Вот если бы разбудил — и ушел бы не голодный, и она чувствовала бы себя лучше. Он у них вроде как добытчик, но она-то тыл. Должна быть тылом. Вот уже полтора месяца, как должна быть тылом.

Во время поездки от бабушки до Киева, у Веселовой было достаточно времени на то, чтоб понять — стоит ей прийти к Глебу, стоит сказать, что она его любит, что не винит — все изменится.